Выбери претендентов на Нобелевскую премию

Они получили награду за «ключевую роль в изучении светочувствительных белков и развитии оптогенетики». Хегеманн и Нагель открыли белок каналородопсин в одноклеточной водоросли, а Дейссерот превратил его в управляемый светом переключатель для нервных клеток.

Нейробиологам давно хотелось научиться стимулировать нейроны, воздействовать, например, на два рядом расположенных и наблюдать, чем будет отличаться реакция. Начинали они с того, что втыкали улитке или мыши электрод прямо в нейрон и стимулировали его, подавая через него ток.

Но пришло время, и появился более гуманный, неинвазивный метод воздействия на нейрон светом, то есть оптогенетика. По словам нейробиолога, директора Федерального центра мозга и нейротехнологий ФМБА России Всеволода Белоусова, история оптогенетики начала развиваться гораздо раньше, чем Хегманн проявил своё «любопытство» к водоросли.

До немецких учёных, ещё в 70-е годы прошлого века советский исследователь Олег Александрович Синещёков из МГУ им. Ломоносова изучал фототаксис водорослей, то есть их двигательную реакцию в зависимости от направления источника света.

Он и его коллеги первыми задались вопросом, почему водоросли плывут на свет или, наоборот, избегают его, и предположили, что этим механизмом мог бы быть светоуправляемый электрический рецептор. Они действительно впервые зарегистрировали электрический сигнал в ответ на освещение водоросли.

Фактически Синещёков впервые описал принцип работы таких белков. Пока, по словам Всеволода Белоусова, оптогенетика применяется только для фотопротезирования сетчатки глаза — аналоги каналородопсина заражают в ней уцелевшие нейроны, которые стали не светочувствительными, возвращая им способность реагировать на световые волны.

В России фотопротезированием сетчатки занимается академик Михаил Островский, правда, пока на доклинической стадии. Всеволод Белоусов говорит, что за пределами глаза у человека возникает проблема с иммунной системой — она просто уничтожает эти чужеродные белки.

Поэтому группа учёных, вдохновившись оптогенетикой, начала работать не со светочувствительными, а с термочувствительными ионными каналами, потому что они есть и у человека. Сейчас это направление — термогенетику — довели до состояния доклинических исследований и хотят превратить его в такой инструмент, о котором мечтали на первых порах представители направления оптогенетики.

Это олигосахарид раффиноза. В ходе экспериментов было установлено, что раффиноза помогла восстановить показатели крови у мышей с железодефицитной анемией.

Результаты исследования опубликованы в журнале Food & Function (F&F). Учёные изучили химический состав коричневого сахара и обнаружили в нём 84 соединения, помимо сахарозы и глюкозы.

Раффиноза составила около 3,3% от общего содержания веществ. Действие очищенной раффинозы проверили на мышах с железодефицитной анемией.

После её приёма у животных восстановились количество эритроцитов, уровень гемоглобина, гематокрит и ферритин — показатель запасов железа в организме. Эксперименты показали, что раффиноза способна связываться с железом и облегчать его перенос через стенку кишечника.

При этом она поддерживает работу ферропортина — белка, который помогает возвращать запасённое в клетках железо в кровоток. Таким образом, раффиноза может действовать двумя путями: улучшать всасывание железа из кишечника и помогать организму эффективнее использовать уже имеющиеся запасы.

Авторы исследования подчёркивают, что изучали очищенную раффинозу, а не употребление коричневого сахара как такового. Эффект был продемонстрирован на животных, поэтому для подтверждения пользы у людей необходимы дальнейшие исследования.

Ранее стало известно, что оксалаты из шпината, свёклы, миндаля и батата могут усиливать воспаление кишечника.

При этом она должна выдержать проверку временем, заметно изменить практику науки и иметь достаточно ясное авторство. Последнее особенно важно, поскольку премию нельзя разделить более чем между тремя людьми.

Прогноз основывается не только на цитируемости, хотя она и является полезным фильтром. Программа Citation Laureates компании Clarivate использует библиометрический анализ и экспертный отбор, но сама компания подчёркивает, что это не прогноз победителей конкретного года.

С 2002 года Clarivate назвала около 500 учёных «нобелевского класса», и менее 90 из них позднее действительно получили Нобелевскую премию. Шанкар Баласубраманиан, Дэвид Кленерман и Паскаль Майер могут быть награждены за технологии высокопроизводительного секвенирования ДНК.

Это хорошая «нобелевская геометрия»: идея созрела более двадцати лет назад, стала основой огромной индустрии и изменила геномику, диагностику, онкологию, микробиологию и персонализированную медицину. Цутому Миясака, Нам-Гю Пак и Генри Снайт образуют ещё одну сильную тройку.

Миясака показал возможность использовать галогенидные материалы с кристаллической структурой типа перовскита в солнечной энергетике. Работы Пака и Снайта помогли превратить концепцию в высокоэффективную твердотельную технологию.

Гарри Грей и Джей Уинклер за понимание дальнего переноса электрона в белках также являются интересными кандидатами. Их исследования объяснили, как электрон может проходить через белковую среду на нанометровые расстояния — процесс, лежащий в основе дыхания, фотосинтеза и биоэнергетики.

Чжан Тао может стать одним из самых интересных имён, если Академия захочет наградить новую концепцию катализа. Активный металл представлен отдельными атомами, закреплёнными на поверхности носителя.

Такая архитектура соединяет предельную атомную эффективность с возможностью тонко настраивать окружение активного центра. Среди других сильных команд можно выделить самособирающиеся монослои Дэвида Аллара, Ральфа Нуццо и Якоба Сагив, контролируемую радикальную полимеризацию Кшиштофа Матяшевского и Мицуо Савамото, образование связей углерод–азот Стивена Бухвальда и Джона Хартвига, а также вычислительную химию Роберто Кара и Микеле Парринелло.

Валентин Анаников напоминает, что в его прогнозе важнее не угаданные фамилии и не количество цитирований, а сама логика научного признания: «Обычно это момент, когда открытие становится настолько естественной частью науки, что трудно вспомнить, как область существовала без него».

В исследовании, опубликованном в журнале Current Developments in Nutrition (CDN), говорится, что даже одна дополнительная порция фасоли, чечевицы, нута или гороха в день может уменьшить общий риск кардиометаболических заболеваний. Для анализа учёные использовали данные о питании и здоровье более 46 тысяч взрослых.

Они оценивали потребление чечевицы, нута, сухой фасоли и гороха и сопоставляли его с частотой болезней сердца, инсульта и диабета. Результаты показали, что увеличение количества бобовых в рационе связано с уменьшением вероятности таких заболеваний.

Добавление одной порции в день снижало общий риск на 19 процентов. Интересно, что участники исследования в среднем ели очень мало бобовых — менее 10,5 грамма в день.

Авторы считают, что для снижения рисков заболеваний не нужно отказываться от привычных продуктов, достаточно регулярно добавлять бобовые к обычным блюдам. Хотя работа выявила связь между рационом и состоянием здоровья, она не доказывает, что именно бобовые напрямую предотвращают болезни сердца или диабет.

Однако это не уменьшает их потенциальную пользу для здоровья. Ранее учёные выяснили, что черника и листовая капуста снижают показатели воспаления при ожирении.