Нарколог Каторгин заявил, что 2-4 бокала вина в неделю говорят о начинающемся алкоголизме

В исследовании участвовали 47 жителей Австралии в возрасте 65 лет и старше. За ними наблюдали в течение летнего сезона.

С помощью домашних датчиков непрерывно фиксировалась температура в спальнях, а с помощью носимых устройств отслеживались частота сердечных сокращений и вариабельность сердечного ритма во время ночного сна. Анализ более 14 тысяч ночных часов показал, что при температуре выше 24 градусов Цельсия возрастает вероятность выраженного снижения вариабельности сердечного ритма.

По мере повышения температуры — от 24–26 градусов Цельсия до 28–32 градусов Цельсия — последовательно увеличивался риск автономных нарушений и учащения пульса. Это указывает на усиление «стрессовой» активности нервной системы.

Авторы отмечают, что перегрев во время сна заставляет организм активнее перераспределять кровоток для охлаждения. Из-за этого сердце работает с большей нагрузкой, и восстановление замедляется.

Этот эффект особенно выражен у пожилых людей, чья способность адаптироваться к тепловому стрессу снижена. Исследователи подчёркивают, что, в отличие от дневных нормативов температуры в помещениях, чётких рекомендаций для ночного сна до сих пор не существовало.

В анализе участвовали 2183 человека без деменции, средний возраст которых составлял около 79 лет. В течение примерно двух недель участники носили специальные устройства, которые фиксировали уровень их активности в разное время суток.

Затем за их состоянием наблюдали в среднем три года. За этот период деменция была диагностирована у 176 человек.

Оказалось, что у людей с нестабильными суточными ритмами риск заболевания был заметно выше. Также чаще сталкивались с деменцией в будущем участники, у которых пик дневной активности приходился на более позднее время.

Авторы исследования подчёркивают, что речь идёт не о прямой причине заболевания, а о возможном раннем сигнале неблагополучия. Они считают, что сбитые биологические часы могут отражать процессы, связанные с ухудшением работы мозга, и заслуживают внимания как потенциальная цель для профилактических вмешательств и дальнейших исследований.

В журнале BMC Genomics были опубликованы результаты экспериментального исследования, в котором использовалась модель свиньи. Строение и функции поджелудочной железы у свиней близки к человеческим.

В течение четырёх недель животным ежедневно давали микропластик ПЭТ в низкой (0,1 г) и высокой (1 г) дозах. Затем исследователи изучили изменения в белковом составе органа с помощью протеомного анализа.

Результаты показали дозозависимый эффект: даже при минимальном воздействии менялась активность нескольких белков, а при высокой дозе число затронутых белков более чем удваивалось. Наиболее выраженные изменения касались путей синтеза жирных кислот, процессов окисления липидов и выработки пищеварительных ферментов, включая трипсиноген.

Дополнительные биохимические тесты выявили значительное накопление свободных жирных кислот в ткани поджелудочной железы при высоком уровне воздействия микропластика. Это указывает на развитие липотоксического стресса — состояния, при котором избыток жиров повреждает клетки и нарушает их функции.

Авторы исследования отмечают, что полученные данные указывают на ранее не описанный механизм потенциального вреда микропластика. Нарушение жирового обмена и экзокринной функции поджелудочной железы может быть одним из способов, с помощью которого микропластик влияет на здоровье человека.

Ранее стало известно, что повседневное воздействие микропластика может ускорять развитие атеросклероза.

Исследование опубликовано в журнале BMC Geriatrics. В нём участвовали 628 человек, средний возраст которых составлял 66 лет.

Когнитивные функции (память, ориентация, внимание) и уровень физической самостоятельности (способность обслуживать себя, выполнять бытовые задачи и сохранять мобильность) участников оценивались дважды с интервалом в шесть лет. Анализ показал, что между физическими ограничениями и когнитивными нарушениями существует двусторонняя связь.

Ухудшение памяти и мышления повышало вероятность утраты физической независимости, а проблемы с повседневной активностью чаще предшествовали снижению когнитивных функций. Авторы исследования утверждают, что физическая несамостоятельность может быть не только следствием старения или сопутствующим симптомом, но и важным ранним маркером неблагоприятных изменений в работе мозга.

Ранее стало известно, что снижение мышечной силы у людей среднего и пожилого возраста связано с более высоким риском развития деменции.