Оцени рецензия: Одиссея Нолана гипнотизирует
В рецензиях на «Одиссею» часто предупреждают о спойлерах, но это кажется забавным, ведь кто мог подумать, что в экранизации эпоса, которому около 27 веков, могут быть спойлеры?
Даже те, кто не читал Гомера, должны знать, что это история о мужчине, который возвращается домой после Троянской войны, переживая множество приключений, встречаясь с циклопами, людоедами и морскими чудовищами, и в конце концов воссоединяется со своей супругой Пенелопой. Лупита Ньонг'о играет Елену Прекрасную, а Зендея — богиню Афину, что вызвало возмущение у некоторых зрителей.
Мэтта Дэймона критик Алексей Васильев в 2002 году назвал «рязанской ряхой», и за четверть века мало что изменилось: Одиссей здесь больше похож на персонажа Шукшина, а не Гомера. Ахейский корабль с багровым парусом, на котором плывёт Одиссей, на самом деле — реконструированный драккар викингов XII–XIII веков нашей эры.
Действие разворачивается на юге современной Европы, но в одной из локаций можно увидеть Шотландию, а в другой — Исландию. Троянский конь выглядит слишком красивым и гладким, чтобы поверить, что его можно было быстро соорудить из подручных материалов во время осады.
Поначалу «Одиссея» раздражает, но через час после начала ты просто перестаёшь обращать на это внимание. Кристофер Нолан стал самым популярным режиссёром на планете не просто так.
Он великий мастер. В мемуарах Сергея Соловьёва есть фраза, которую он приписывает французу Рене Клеру: «Если в фильме, длящемся полтора часа, тебе удаётся обнаружить хоть секунд сорок, минуту, много — две „чистого кино“, то это ты уже попал на великолепное произведение искусства кинематографа».
У Нолана даже в худших картинах этого чистого кино — вагоны. В «Одиссее» Пенелопа смотрит сквозь нити савана, который ткала и распускала годами.
Перечислять можно долго, так и не сформулировав, что именно гипнотизирует — монтаж, ракурсы, элегантность, точность, контраст фантастической лёгкости с тяжеловесностью? Способность увидеть мир таким, каким его ещё не видел никто из кинематографистов?
«Одиссею» ты в конце концов смотришь с открытым ртом. Нолан радикально не отступает от гомеровского сюжета, но его кинематографические решения (сцена в Аиде, визит к Цирцее, взятие Трои) — это то, что вы должны увидеть своими глазами.
Моральные страдания Одиссея, пришедшие не из Гомера, а из «Оппенгеймера», могут вызвать больше сомнений, чем цвет кожи актёров. Но этот, мэтт-деймоновский Одиссей, сравнительно простой по сравнению с многоумным протагонистом поэмы, действительно может годами терзаться из-за того, что нормальному ахейцу, скорее всего, и в голову бы не пришло.
Тем не менее магия имени Нолана гарантирует фильму гигантские сборы и кучу «Оскаров».