Виктор Савиных: путь от космонавта до ректора.

Однако физика не устанавливает правила, а лишь описывает их. Анна Сотер, физик из Цюрихской высшей технической школы, отметила, что сделан важный шаг к проведению эксперимента, цель которого — измерить гравитационное взаимодействие мюона.

Для этого исследователям нужен мюоний — короткоживущая атомоподобная частица, состоящая из положительно заряженного антимюона и отрицательно заряженного электрона. Почти вся масса мюония приходится на его антивещественный компонент.

В 2023 году эксперимент показал, что антиводород (антипротон в паре с позитроном) падает на Землю так же, как и обычная материя. Это было новаторским открытием, но протоны и антипротоны не считаются фундаментальными частицами, поскольку это сложные объекты, состоящие из кварков, а антимюон — элементарная частица, принадлежащая ко второму поколению фундаментальных частиц.

Поэтому гравитационный эксперимент с мюонием привёл бы к переходу на территорию свободного падения, которую не удавалось исследовать ни в одном другом эксперименте. Мюоний очень хорошо подходит для этого, потому что это нейтральный атом.

Отмечается, что мюоний распадается около 2,2 микросекунды. Чтобы провести эксперимент, нужно начать с большого количества мюония, чтобы достаточное его количество сохранялось достаточно долго для измерения после падения.

Существующие мюониевые источники не очень хороши в этом, поскольку создают рассеянные тепловые лучи, распыляющие атомы в широком диапазоне углов и скоростей. Исследователи придумали другой план — запустить антимюоны в слой сверхтекучего гелия, охлаждённого примерно до 0,2 Кельвина, где антимюоны быстро теряют энергию и останавливаются прямо под его поверхностью.

Там антимюон может подхватить электрон, который остался на его пути, когда он пролетел сквозь гелий, образуя мюоний. Сверхтекучая жидкость делает нечто чрезвычайно полезное, поскольку мюонию не нравится находиться внутри сверхтекучего гелия, и взаимодействие между ними придаёт мюонию дополнительную энергию, эффективно выталкивая новообразованные атомы к поверхности.

Когда они достигают её, они вырываются в вакуум наверху со скоростью, во многом определяемой этим энергетическим всплеском, в отличие от случайного теплового движения. В результате получается упорядоченный поток мюония, вылетающий со скоростью около 2,2 километра в секунду с гораздо меньшим разбросом скоростей.

Однако эксперимент ещё не совсем готов к измерению того, как гравитация воздействует на частицы, поскольку луч в данный момент направлен не в ту сторону: сверхтекучий гелий выбрасывает мюоний вертикально вверх, а чтобы измерить его ускорение под действием силы тяжести, исследователям нужно, чтобы частицы перемещались горизонтально.

В пресс-релизе учебного заведения говорится, что учёный обнаружил крошечный листок бумаги при изучении коллекции раннехристианских рукописей, приобретённых университетом в середине XX века. Сначала исследователи предположили, что это листок VII века, так как в коллекции уже были найдены похожие фрагменты на египетском языке.

Однако Де Крей узнал некоторые выражения на бумаге и определил, что это часть «Одиссеи» Гомера. Как он заявил голландскому телеканалу RTV Utrecht, каждый, кто изучает греческий, узнает Гомера.

В университете сообщили, что исследователи смогли датировать найденный фрагмент примерно 300 годом нашей эры. Отмечается, что во всём мире существует всего около 30 таких фрагментов.

Де Крей назвал себя охотником за сокровищами благодаря своей работе. «Каждый день находишь что-то приятное, и это одно из них», — сказал он.

По словам представителей университета, этот листок бумаги был взят из карманного издания полного собрания сочинений, принадлежащего человеку, живущему в египетском оазисе Файюм. Фрагмент имеет размер с игральную карту.

Исследователи отмечают, что фрагмент обесцвечен, на нём есть пятна от влаги, а на обеих сторонах присутствуют надписи. Этот фрагмент взят из 12-й книги «Одиссеи», где Одиссей рассказывает историю о своих голодающих моряках, пожиравших скот, который был посвящён богу Солнца Аполлону.

Этот момент наступает примерно в середине поэмы. Как подчеркнул Де Крей в интервью, в «Одиссее» очень много скучных частей, но этот отрывок действительно забавный.

Планета сжимается уже 4,5 миллиарда лет из-за остывания после своего огненного рождения. По данным New York Post, скорость сжатия может быть на 30 % выше, чем предполагалось ранее.

Меркурий уменьшился в размерах на 22 километра. Это значительная потеря, учитывая, что его диаметр составляет около 4800 километров — это треть диаметра Земли.

Изучение Меркурия, первой планеты Солнечной системы, удалённой от Солнца, затруднено из-за ослепительного света нашей звезды. Это также вторая по температуре планета после Венеры, где днём температура достигает 427 °C.

Учёные использовали данные с космического аппарата «Мессенджер», который более четырёх лет находился на орбите Меркурия. С помощью сканеров «Мессенджера» они изучили особые гребни, известные как сокращающиеся структуры.

По мере сжатия планеты таких образований становится больше, подобно морщинам, которые появляются с возрастом. Многие из «морщин» Меркурия скрыты за обломками и кратерами, образовавшимися в результате столкновений с астероидами и других бомбардировок.

Это затрудняет их подсчёт, отмечает Scientific American. Чтобы решить эту проблему, Нисияма собрал двухмерные изображения, полученные с помощью системы двойной визуализации «Мессенджера».

Затем он объединил их так, чтобы каждый участок поверхности был сфотографирован дважды. Это позволило исследователям составить сверхдетализированную карту рельефа.

Учёные обнаружили, что «морщин» гораздо больше, чем считалось ранее. Это указывает на степень сжатия Меркурия.

Гаку Нисияма считает, что изучение этой меркурианской рецессии может помочь лучше понять, что происходит под каменистой корой планеты, и, возможно, пролить свет на процессы сжатия на других планетах.

Пионерами в этом деле были американец Генри Мейер и советский учёный Николай Соболев из Новосибирска. Они первыми исследовали включения в алмазах в 1970-х годах и выявили минеральный состав пород, в которых образуются алмазы.

В первые десятилетия были известны включения только из верхней мантии Земли, откуда на поверхность поступали сами алмазы в результате извержений кимберлитовой магмы. Лишь на рубеже XX и XXI века учёным начали попадаться включения из нижней мантии.

Это произошло потому, что раньше их не ожидали, предполагали, что алмазы образуются только в верхней мантии. Альфред Рингвуд, австралийский учёный, уже в своих работах 1970–80-х годов предполагал, что в более глубоких горизонтах Земли, в переходной зоне и нижней мантии, могут быть встречены включения в алмазах новых, сверхглубинных минералов.

Оказалось, что алмазоносные породы — кимберлиты — образуются в нижней мантии. Они аккумулируют все включения мантийных минералов, включая алмаз, и выносят их на поверхность через трубки взрыва — вертикальные геологические образования, которые образуется при прорыве магмы сквозь земную кору.

Первые находки таких минералов были сделаны на рубеже столетий в бразильских алмазах. Феликс Витольдович вёл поисковые работы в районе Джуина в Бразилии и обнаружил в алмазах необычные включения, которые предсказал Рингвуд.

Кроме Бразилии, места с главными находками глубинных алмазов с редкими минералами известны только в россыпях Гвинеи. В последние годы находки алмазов с минеральными включениями из нижней мантии и переходной зоны были сделаны в Канаде, Южной Африке, Австралии, но они немногочисленны.

Учёным до находки бернвудита были известны три главных минерала: бриджманит, дейвмаоит, ферропериклаз, а также некоторые менее распространённые — всего около десятка. Они слагают нижнюю мантию и переходную зону к верхней мантии Земли.

Феликс Витольдович рассказал, что алмаз со множественными мельчайшими включениями был найден им в пробе из россыпи Рио Соррисо в районе Джуина, в Бразилии, в начале 2000-х годов. В течение длительного времени он не мог должным образом исследовать включения, поскольку для этого требовались сильные электронные микроскопы и другие приборы для их идентификации.

Когда появилась возможность, образец отправили в Американский музей естественной истории в Нью-Йорке, где при помощи новейшей аппаратуры коллеги и другие исследователи из Германии смогли детально изучить включения в найденном алмазе. Трудность была в том, что включения были субмикронных размеров, а требовалось определить не только состав, но и структуру минералов.

Это была очень сложная, кропотливая работа, которая позволила выявить, что одно из включений является новым, неизвестным минералом.