Была запущена стратегия по защите ежей

В рамках проекта планируется столкновение специального зонда с небесным телом. Скорость аппарата достигнет 26 Махов, что должно либо скорректировать орбиту объекта, либо полностью его разрушить.

Специалисты сравнивают предстоящий китайский эксперимент с миссией NASA DART, которая была проведена в 2022 году. Тогда американский аппарат впервые в истории успешно изменил движение астероида Диморфос.

Однако, по словам китайских учёных, их задача более сложная: они нацелены не просто на кинетический удар, а на влияние на гелиоцентрическую траекторию относительно Земли. Целью китайской миссии выбран 30-метровый околоземный астероид 2015 XF261, имеющий твёрдую скальную структуру.

Отправка аппаратов запланирована на 2030 год. В рамках операции будет задействована пара зондов: один направится на прямое таранное столкновение, второй полетит по более длинному маршруту с использованием гравитационного манёвра у Венеры.

Они выяснили, что макаки-резусы могут испытывать реакцию, схожую с «зловещей долиной» у людей. Это означает, что животные хуже воспринимают виртуальных сородичей, которые выглядят почти реалистично, но имеют небольшие отличия в движениях или внешности.

Для эксперимента специалисты создали реалистичные цифровые модели макак. Затем они проверили, как животные отреагируют на виртуальных персонажей с разной степенью сходства с настоящими обезьянами.

В исследовании участвовали восемь макак-резусов. Им показывали трёхмерные изображения — от простых компьютерных моделей до максимально реалистичных аватаров, созданных с помощью технологий захвата движений.

Животные спокойно реагировали на условные цифровые объекты и реальные изображения сородичей. Однако их реакция была необычной, когда им показывали персонажей, выглядящих почти живыми, но имевших небольшие несоответствия во внешнем виде или движениях.

По мнению авторов исследования, выявленный эффект может помочь лучше понять, как приматы воспринимают тела других существ и как мозг оценивает реалистичность движущихся объектов.

Всем участникам было предложено задание: среди множества геометрических фигур найти пары с одинаковой геометрией. Однако усложнялось это тем, что два прямоугольных треугольника могли быть повёрнуты под разными углами или иметь разный масштаб.

Участники эксперимента методом проб и ошибок учились различать соответствия, причём правильные ответы сопровождались приятным звуком и вознаграждением. Результаты оказались поразительными: дети и приматы показали практически идентичный уровень успешности.

Психолог Цзялин Ли отметила, что маленькие дети, ещё не имеющие никакого формального математического образования, справляются с задачей так же хорошо, как обезьяны. Нейробиолог Джессика Кантлон добавила, что нахождение соответствия между фигурами разных размеров и ориентаций требует глубокого абстрактного понимания геометрических свойств.

То, что это удаётся и детям, и обезьянам, доказывает, что абстрактное мышление — это фундаментальная способность. Анализ данных показал, что взрослые люди, особенно получившие формальное образование, решали задачу легче, потому что они могли сознательно использовать симметрию, параллельность сторон и градусы углов.

В то время как дети и обезьяны больше полагались на интуитивную обработку. Это позволяет предположить, что более эффективное использование символических представлений — это навык, который можно развить через обучение, а не врождённая человеческая черта.

Исследователи подчёркивают, что формальное образование не создаёт математическое мышление с нуля, а скорее оттачивает и расширяет те древние когнитивные способности, которые эволюция формировала миллионы лет.

Однако они могут быть результатом противоречия между условиями, в которых мы живём, и теми, в которых формировались наш разум и тело. Исследователи предлагают гипотезу социального эволюционного несоответствия и конкуренции (SEMCH), которая рассматривает психологические трудности как системный сбой, вызванный разрывом между древними инстинктами и новейшими реалиями.

В доинтернетную эпоху человеку было проще понять своё место в группе. Вокруг были знакомые лица, а конкуренция имела локальный и осязаемый характер.

Сегодня люди постоянно сравнивают себя с друзьями, родственниками, знаменитостями и незнакомцами из соцсетей. Это активирует механизмы страха и тревоги, которые когда-то помогали нашим предкам избегать реальной опасности.

Однако теперь угроза виртуальна, а последствия — вполне реальные и разрушительные для психики. Хосе Йонг подчёркивает, что конкуренция в современном мире стала постоянным фоном, который не отключается даже ночью.

На это накладываются глобальные кризисы: изменение климата, пандемии, экономическая нестабильность и развитие искусственного интеллекта. Это всё исследователи называют «поликризисом», где каждое событие усиливает другое, создавая замкнутый круг.

Предыдущие исследования предполагали, что жизнь в перенаселённых городах заставляет организм чувствовать себя постоянно атакованным. Понимание этого несоответствия может помочь не только в психотерапии, но и в городском планировании.

Например, проектировать общественные пространства так, чтобы они казались менее переполненными и подавляющими, добавляя больше природных зелёных зон. Также стоит пересмотреть цифровую среду, чтобы она снижала, а не усиливала чувство конкуренции.