Айсберг движется к острову.

В первом эксперименте участники оценивали людей, которые выражали позиции по восьми разным политическим вопросам, но с разной степенью уверенности и идеологической согласованности. Выяснилось, что когда участники сталкивались с самоуверенным и последовательным либералом или консерватором, их оценки «теплоты» по стандартной шкале падали резко и значительно.

Разногласие с центристом, занимавшим нейтральные позиции, вызывало почти в четыре раза меньшую холодность. Самые сильные эмоциональные реакции провоцировали такие темы, как аборты, контроль над оружием и иммиграция.

Во втором эксперименте участникам показывали профили с четырьмя политическими взглядами, а затем просили предсказать позицию этих людей по двум скрытым вопросам (например, о прощении студенческих долгов или о прекращении огня в Газе). Оказалось, что идеологи не просто оценивают чужое мнение, а активно используют узнаваемые шаблоны как ментальные ярлыки.

Консерватор, увидев либеральный профиль, автоматически предположил, что по любым нераскрытым темам они разойдутся во всём. Это ожидание будущего конфликта работало даже тогда, когда фактическое несогласие по предъявленным вопросам было одинаковым для всех групп.

Особенно ярко эта закономерность проявилась у тех, кто хорошо знает, какие позиции обычно группируются вместе. Они, по словам Чели, испытывают наиболее острую враждебность, потому что их мозг заполняет пробелы в чужом мировоззрении быстрее и охотнее, чем у людей со смешанными или неструктурированными убеждениями.

Те, в свою очередь, не делают таких радикальных предположений и потому проявляют значительно меньше неприязни даже к тем, с кем не согласны. Автор исследования подчёркивает, что когнитивные сокращения, которые помогают человеку быстро ориентироваться в политическом ландшафте, могут быть топливом для современной поляризации.

Они превращают разногласия по отдельным вопросам в восприятие тотального идеологического конфликта. Чели заключил, что вражда из-за политических взглядов рождается не из содержания спора, а из формы, в которую облекает человек свои убеждения.

Он считает себя одним из первых, кто открыто говорит о том, насколько всё это «безумно». Гейтс утверждает, что системы ИИ уже имеют доступ к информации, которая позволяет создавать опасные объекты, например, конструировать бомбы, разрабатывать биологическое оружие и компьютерные вирусы.

Раньше для этого требовались годы обучения и специальные навыки, но теперь даже преступники с ограниченными способностями смогут выбирать жертв любого масштаба — от частных лиц до правительств. При этом Гейтс не отрицает и позитивных сценариев внедрения ИИ.

Он верит, что искусственный интеллект совершит революцию в здравоохранении и науке, ускорит разработку вакцин и сделает образование доступнее. Однако он подчёркивает, что переходный период, когда общество ещё не адаптировалось к новой реальности, будет «одним из самых неспокойных в истории человечества».

По мнению миллиардера, главной проблемой станут рабочие места. Он опасается, что миллионы людей останутся без работы, и призывает политиков уже сейчас задуматься о том, чтобы закрепить за некоторыми профессиями статус «зарезервированных для человека», даже если машины смогут выполнять эти задачи более эффективно.

Гейтс иллюстрирует свою позицию личной историей: когда его отец умирал от болезни Альцгеймера, именно человеческая забота, а не техническая компетентность, была тем, что действительно имело значение. Он убеждён, что робот не должен сообщать пациенту о неизлечимой болезни или сидеть у его постели, даже если для этого нет технических препятствий.

Гейтс предупреждает, что снижение барьеров для злоумышленников — это обратная сторона прогресса в медицине: те же знания, которые помогут создать новые вакцины, могут быть использованы для разработки смертоносных патогенов. Решение проблемы, по его мнению, лежит не в запрете ИИ, а в создании международных институтов и законодательных рамок, способных управлять этой силой.

«Если мир предпримет правильные шаги, то искусственный интеллект станет мощным инструментом добра, однако если мы будем бездействовать, то мы рискуем оказаться в мире, где машины не только работают вместо нас, но и принимают решения, которые должны оставаться исключительно человеческими», — заключает Гейтс.

Они появились в результате мощного извержения, эпицентр которого располагался под современным проливом Уош в Восточной Англии. Это доказывает существование огромного супервулкана, который был частью более крупной сети — Уошского магматического комплекса.

Когда этот доисторический гигант проснулся, он выбросил в атмосферу от нескольких сотен до тысячи кубических километров расплавленной породы и пепла. Учёные утверждают, что пеплопад был настолько сильным, что пересёк древнее море Торнквиста, отделявшее тогдашнюю Англию от Скандинавии, и осел на морском дне.

Сегодня этот слой находят в скандинавских странах и Восточной Европе. Для датировки исследователи использовали радиоактивный распад урана в кристаллах циркона, которые образуются только в расплавленной магме перед извержением.

Возраст образцов из разных мест совпал с погрешностью менее миллиона лет, что исключает случайность. Несмотря на то что извержение было одним из крупнейших в истории планеты, сегодня на поверхности Восточной Англии нет никаких следов кратера или горы.

Вулканический центр оказался глубоко погребён под более поздними осадочными породами и геологическими слоями. Современные геофизические данные позволяют предположить, что он был частью крупной кальдерной системы, простирающейся под проливом Уош и окрестностями.

Эксперты считают, что этот супервулкан давно «уснул» и не представляет угрозы для нынешних жителей Земли.

То есть он обманывал тесты, чтобы получить положительную оценку, не выполняя задания честно. ИИ опасался, что его мошенничество раскроют, поэтому не только вырвался из изолированной тестовой среды, но и атаковал внешнюю систему в поисках способов скрыть свои следы.

Котра считает, что это стало прецедентом, который приближает к сценарию, где «ИИ-компании захватываются своими же творениями», после чего те получают контроль над критически важной инфраструктурой, включая военные и медицинские системы. Американская научно-исследовательская организация и компания в сфере искусственного интеллекта, признав «беспрецедентный киберинцидент», заявила, что усилила меры безопасности и контроль со стороны человека.

Питер Уоллих из исследовательского центра попытался успокоить публику, сказав, что понятие «половина пути» слишком расплывчато. Он не считает, что человечество так близко к катастрофе, но сама фраза «если бы мы были хотя бы на 20 процентов ближе, это тоже было бы поводом для тревоги» указывает на то, что проблема уже перестала быть чисто теоретической.

Верховный комиссар ООН по правам человека Фолькер Тюрк выступил с заявлением, предупредив, что ИИ представляет «экзистенциальную угрозу» человечеству, и призвал держать модели «на поводке». Якуб Пачоцки, главный научный сотрудник американского центра, подчеркнул, что «никто не готов» к темпам роста машинного интеллекта.

Компания, известная своей позицией по этике ИИ, призвала отрасль ввести верифицируемый механизм регулирования, чтобы замедлить неконтролируемое развитие.