Водолазкин обсуждает литературу в Воронеже
13 июня в Воронеже под тенью каштана на Советской площади десятки людей собрались, чтобы послушать современного русского писателя Евгения Водолазкина.
За час до встречи к нему выстроилась очередь за автографами. В 30-градусную жару преданные читатели держали в руках воду и книги лауреата Платоновской премии.
Они ловили любую возможность пообщаться с автором «Оправдания острова», «Лавра», «Брисбена». Евгений Германович рассуждал о том, почему русская классика так редко заканчивается хэппи-эндом, чего ждать от литературы в эпоху искусственного интеллекта и как он учится смирению у своих героев.
Он также объяснял, откуда в его романе с описанием зимнего леса в XV веке взялась пластиковая бутылка и как церковь повлияла на отечественную классику. Модератором встречи была Наталья Корниенко, руководитель Платоновской группы ИМЛИ РАН.
Евгений Водолазкин убеждён, что каждый писатель, критик, всякий, кто причастен к русской литературе, должен пройти школу этого классика XX века Андрея Платонова. «Он удивительный человек.
Знаете, гениальность — это когда всё вроде бы понятно, что из чего сделано, но как оно работает, ты не можешь объяснить. Вот Платонов в чистом виде гений», — сказал Евгений Германович.
Писатель добавил, что, «восхищаясь Платоновым, не может писать как он, и даже не пытался». «Критика не делает разницы между автором и повествователем», — отметил он.
Евгений Водолазкин также рассказал, что включает филолога только после того, как всё напишет. «Я пишу на чистом чувстве, на чистой энергии», — сказал он.
«Но в большей степени как филолог на это смотрит моя жена», — добавил писатель. Евгений Германович вспомнил историю, которая произошла недавно в аэропорту «Пулково».
«Мы сидели в там девять часов. Рейс задерживали не сразу на весь срок, а «порционно» — по часу, как это часто бывает.
К исходу девятого часа я пришёл в полную негодность», — рассказал он. Читателей интересовало, почему русская литература так настойчиво избегает хэппи-эндов.
Евгений Водолазкин предложил смотреть на это как на отражение самой реальности, усиленное историческим контекстом. «Вообще, жизнь даёт редко хэппи-энд», — сказал он, цитируя Иосифа Бродского.
Встреча под воронежскими деревьями стала для многих откровением: автор «Лавра» оказался не «небожителем», а собеседником, который через иронию и самоанализ продолжает учиться у классиков.
