Эренбург ругает фильм Ромма
27 января отмечается 135-летие со дня рождения писателя Ильи Эренбурга.
В мемуарах Михаила Ромма описан эпизод, когда он представил свой первый фильм «Пышка», экранизацию новеллы Мопассана, Эренбургу, который считался главным экспертом по Франции в СССР. Эренбург раскритиковал фильм, сказав: «Да тут всё неверно.
И едят не так, сидят не так, моются не так. Французы не очень-то любят мыться, не станет француз-виноторговец мыться в тазу до пояса.
И вообще постарается мыться как можно реже. И всё так у вас...
» Через пару лет Ромм рассказал об этом Максиму Горькому, который заявил: «Передайте Эренбургу, что он судит о Франции по богеме. Ибо сам принадлежит к богеме.
Богема действительно нечистоплотна. Во всех странах мира.
Что же до французов, то они хорошо моются, пока ухаживают за женщинами. А ухаживают они до шестидесяти лет.
Ну, а к этому времени они привыкают, так и моются до самой смерти». Интересно, что Эренбург к началу 30-х хорошо знал Францию (только первая поездка туда длилась восемь лет), но в основном знал Париж и богему.
Эренбурга 1910-х годов описывают как юношу неряшливого: трубку вытряхивал где попало, не лечил зубы, смертельно боясь дантистов, обувь не чистил, «карманы его пиджаков и пальто оттопыривались от множества газет и бумаг. Небольшие, хрупкие на вид, красивой формы руки были обезображены пожелтевшими от табака ногтями.
Прямо портрет нигилиста из романа!» — то ли жаловалась, то ли восхищалась художница Мария «Маревна» Воробьёва-Стебельская.
Но его неопрятное окружение состояло из Пикассо, Модильяни, Шагала, Хаима Сутина, Давида Бурлюка, Диего Риверы и многих других людей, которых потом признают гениями. Кафе «Ротонда» на Монпарнасе, гулянки, вечеринки — было что вспомнить!
Маревна рассказывала про тусовки у Модильяни: «В хаосе, среди физических страданий, мы постоянно подстёгивали рассудок алкоголем и наркотиками». Однажды ночью Эренбурга на улице арестовали полицейские и отправили в Шарантон — психиатрическую лечебницу.
Его тут же отпустили, но перед этим наголо обрили. Когда на следующий день он опять появился в кругу друзей, его нельзя было узнать без вечно растрёпанных косм, в беспорядке ниспадавших на плечи: «Скажи мне честно, — умолял он, — я действительно схожу с ума или нет?»