Выявили вспышку лихорадки Марбург в Руанде

В 2014 году Наоми Шлезингер провела опрос, и пациенты были даже благодарны за то, что кто-то наконец спросил их об этом. Однако сегодня учёные понимают, что за этим молчанием скрывается серьёзная медицинская закономерность.

В 2021 году систематический обзор девяти исследований подтвердил, что у пациентов с подагрой и эректильной дисфункцией почти всегда наблюдается аномально высокий уровень мочевой кислоты в крови. В 2025 году крупный анализ данных от молодых мужчин в возрасте 24–49 лет показал, что зависимость между этими показателями имеет почти линейный характер.

Исследователи проверили гипотезу на крысах и обнаружили, что высокая концентрация уратов нарушает эректильную функцию даже у животных без других метаболических проблем. Механизм связан с прямым проникновением кристаллов в гладкую мускулатуру полового члена и её спастическим сокращением.

Это открытие даёт надежду на то, что препараты, снижающие уровень мочевой кислоты, могут не только предотвращать болезненные приступы артрита, но и восстанавливать потенцию. В США и Великобритании лишь около трети пациентов с подагрой получают терапию, направленную на снижение уровня мочевой кислоты.

Даже среди тех, кто начал лечение, через год только 25–45 процентов достигают целевого уровня уратов. Это объясняется как нежеланием врачей назначать длительные курсы, так и неготовностью самих пациентов пожизненно принимать лекарства.

Однако именно этот путь может привести к растворению кристаллов и даже клинической ремиссии. Особую тревогу вызывает рост заболеваемости среди молодёжи.

Исследование зафиксировало значительное увеличение числа случаев подагры у людей 15–39 лет, и ведущим фактором риска оказался индекс массы тела. Поэтому специалисты призывают проверять всех пациентов с подагрой на наличие эректильных нарушений и информировать общественность о том, что подагра — это не безобидное следствие обильных застолий, а опасное системное заболевание, которое без лечения может проникать в самые разные ткани.

В исследовании участвовали 177 человек: 82 пациента с недавно диагностированным раком желудка и 95 человек без заболевания. Рацион участников за предыдущий год оценивали с помощью анкеты, в которой было 168 продуктов.

Особое внимание уделялось источникам каротиноидов и витамина А — ярко окрашенным овощам и фруктам. Выяснилось, что более высокое потребление каротиноидов, бета-каротина и витамина А было связано с меньшей вероятностью развития рака желудка.

Это наблюдалось даже после учёта возраста, пола, курения, массы тела, физической активности и инфекции Helicobacter pylori. У участников, потреблявших бета-каротин в количестве выше медианного, вероятность заболевания была примерно на 59 процентов ниже.

Также более высокое потребление каротиноидов оказалось связано с более низким уровнем некоторых маркеров воспаления. Авторы исследования предполагают, что потенциальная польза таких продуктов может быть связана с их антиоксидантными и противовоспалительными свойствами.

Однако исследование не доказывает, что перечисленные продукты непосредственно предотвращают рак желудка.

Выяснилось, что в группе с HLA-DR3 иммунная система задействует тучные клетки, которые обычно реагируют на аллергены и паразитов. В группе с HLA-DR4 ключевую роль играют цитотоксические Т-клетки, которые распознают и уничтожают собственные клетки организма.

Эти различия не только связаны с генетическими маркерами, но и влияют на клиническое течение болезни. Сроки прогрессирования диабета сильно варьируются — от раннего детства до взрослого возраста.

Именно разные биологические механизмы объясняют, почему у одних пациентов болезнь развивается стремительно, а у других — медленно и постепенно. Авторы отмечают, что гены, определяющие диабет 1 типа в случаях DR3 и DR4, настолько различны, что их можно сравнить с генетическими профилями шизофрении и биполярного расстройства.

«Это означает, что если мы продолжим рассматривать диабет 1 типа как единое заболевание, мы рискуем применять одни и те же методы лечения к пациентам, у которых болезнь вызвана принципиально разными молекулярными путями», — подчёркивают учёные. Открытие требует дальнейшей проверки, но уже сейчас понятно, что данные по новым препаратам можно анализировать отдельно для каждой генетической группы.

Это поможет понять, какая стратегия эффективна при каком подтипе. Также стоит проводить более длительные наблюдения за пациентами, отслеживая выработку аутоантител и влияние факторов окружающей среды в зависимости от их гаплотипа.

В рамках этой терапии человек переписывает концовку плохого сна на позитивную ещё в бодрствовании. Оказалось, что экстраверсия — единственная черта, которая стабильно коррелировала с поведением.

Такие люди не только чаще делились своими кошмарами, но и считали эту тактику наиболее действенной. Гипотеза о том, что открытость опыту побуждает собирать информацию о снах, не подтвердилась.

Невротики, вопреки ожиданиям, не демонстрировали явной склонности избегать потенциальных провокаторов, хотя они чуть чаще, чем другие, решались на консультации со специалистами. Вторичные ассоциации показали, что участники с высокой открытостью с большей вероятностью практиковали репетиционную терапию и документировали свои сны через записи или рисунки.

Люди с выраженной уступчивостью предпочитали обсуждать ночные страхи с близкими, но избегали техник осознанных сновидений. Обращение за профессиональной помощью было редким явлением, однако те, кто прибегал к ней, оценивали её как очень полезную.

Использование лекарств оказалось наименее популярным и не было признано эффективным. Женщины находили разговоры о кошмарах более ценными, чем мужчины, которые отдавали предпочтение осознанным сновидениям.

Пожилые респонденты считали и обсуждение, и переписывание финалов снов менее действенными, чем молодые. Исследователи предупреждают, что их работа основана на самоотчётах, собранных в один момент, и потому не может доказать причинно-следственные связи.

Однако предварительные результаты позволяют предположить, как наш характер подсознательно диктует нам, как бороться с ночными страхами.