Учёные выяснили: охра защищала от ультрафиолета.

Результаты не означают, что дремота приводит к снижению когнитивных способностей, но определяют её как фактор риска развития деменции. Психолог и исследователь сна Адам Спира поясняет: «Более частый дневной сон может быть признаком изменений в мозге, а не причиной изменений в мозге, которые приводят к деменции».

Команда изучила данные 995 участников, которые ответили на вопросы о своих привычках спать. У 417 (41,9 процента) участников было выявлено возможное развитие деменции в течение среднего пятилетнего периода наблюдения.

Исследователи обнаружили, что те, кто часто спит, имеют самый высокий риск развития этого заболевания по сравнению с теми, кто спит нечасто. Непреднамеренный сон также был связан с большим риском развития деменции.

Исследователи также обнаружили, что частый, непреднамеренный и более короткий сон связан с более высоким риском развития нарушений памяти. Однако после корректировки в окончательном анализе эти эффекты не были статистически значимыми.

Из-за наблюдательного характера нового исследования результаты не могут быть истолкованы как доказательство того, что частый, непреднамеренный или короткий сон вызывает слабоумие. Учёные признают, что обнаруженные ими связи являются сложными.

«Как и в случае с нарушениями сна, связь между дремотой и деменцией может быть двунаправленной, — объясняют учёные. — Так что неврологические изменения, которые негативно влияют на когнитивные функции, также могут привести к увеличению дневного сна».

Другими словами, если пожилые люди начинают много дремать в течение дня, это может быть признаком ухудшения здоровья мозга, но это ухудшение также может сделать их более сонливыми, заставляя дремать в часы бодрствования. Исследователи призывают к проведению будущих исследований, чтобы «распутать» возможную двунаправленность связи между дремотой и деменцией.

В исследовании, проведённом учёными, рассматривались сны таких людей. Выяснилось, что связь между воображением наяву и сновидениями сильно отличается у разных людей.

Одни описывали похожие сенсорные ощущения во сне и в воображении наяву, другие сообщали об ощущениях во сне, которые не могли сознательно вызвать в бодрствующем состоянии. Двое исследователей из Австралии, Дерек Арнольд и Лорен Буйер, рассказали о случаях афантазии на протяжении всей жизни.

Их сны непохожи, и каждый из них чувствовал, что ощущения в снах отражают те, которые они могли вообразить в течение дня. Арнольд может представлять звуки, а Буйе — ощущения от прикосновения, и ни один из них не может добровольно создавать мысленные образы.

Команда проанализировала ответы 205 человек на онлайн-анкету. По результатам оценки зрительного воображения 84 участника были отнесены к группе со зрительной афантазией, а 121 — к группе сравнения.

Участники рассматривали ситуации, которые могли бы вызвать у них различные ощущения, например воспоминание о светском рауте, оценивали воображаемые ощущения и отвечали на вопросы о повседневных привычках. Они также сообщили, как часто в их снах появлялись различные ощущения.

В группе с афантазией 46 процентов сообщили, что им всегда снились визуальные переживания, около 8 процентов сообщили, что их никогда не было. В группе сравнения никто не сообщил о визуальных снах.

Люди из группы с афантазией, которые часто слышали звуки и разговоры во сне, также, как правило, сообщали о более частом использовании воображаемых звуков и внутренней речи в повседневной жизни, например мысленно репетировали разговоры перед выступлением. Почему ощущение может быть доступно во время сна, но не по требованию во время бодрствования, до сих пор неясно.

Исследователи предполагают, что трудности с координацией деятельности областей мозга, участвующих в воображении, могут сохраняться во время сна у одних людей, в то время как у других они меняются. Сравнение мозговой активности у людей с таким разным опытом может помочь проверить эту идею, а также выявить, вызывают ли аналогичные процессы воображаемые ощущения во время бодрствования и во сне.

Этот токсичный элемент просачивается в грунтовые воды из вулканических пород. Учёные проанализировали ДНК жителей западной части Южной Америки и обнаружили, что у обитателей Аргентинских Анд есть вариант гена, который может помогать им более безопасно усваивать мышьяк.

Эволюционные биологи Карина Шлебуш и Люси Гаттепайль отмечают, что адаптация приводит к изменениям в геноме, но доказательства специфической адаптации у людей ограничены. Их исследования показали, что адаптация к воздействию мышьяка, вызывающего стресс в окружающей среде, вероятно, привела к увеличению частоты защитных вариантов AS3MT.

Это стало первым свидетельством адаптации человека к токсичному химическому веществу. Мышьяк обладает высокой токсичностью и вызывает рак, кожные заболевания, осложнения беременности и раннюю смерть.

Рекомендуемый предел содержания мышьяка в питьевой воде, установленный Всемирной организацией здравоохранения, составляет 10 микрограммов на литр. Однако в отдалённом высокогорном городке Сан-Антонио-де-лос-Кобрес (Аргентина) питьевая вода содержала около 200 микрограммов мышьяка на литр, что примерно в 20 раз превышало рекомендуемую норму.

Учёные отметили, что женщины из аргентинских Анд обладают «уникальной» способностью усваивать мышьяк. Когда мышьяк попадает в организм, ферменты преобразуют его в несколько химических форм.

Одна из этих промежуточных форм, называемая монометилированным мышьяком, особенно токсична, тогда как более поздняя форма, диметилированный мышьяк, легче выводится организмом. Исследователи проанализировали ДНК из образцов крови или мазков со щёк, взятых у 124 женщин в Сан-Антонио-де-лос-Кобрес, у которых был обнаружен широкий спектр метаболитов мышьяка.

Они исследовали миллионы генетических маркеров по всему геному и обнаружили, что в Сан-Антонио-де-лос-Кобрес люди тысячелетиями жили достаточно долго, чтобы естественный отбор благоприятствовал признакам, снижающим уязвимость к токсическому воздействию мышьяка. Аналогичные генетические сигналы могут проявляться и у других популяций Анд, подвергавшихся воздействию мышьяка в течение нескольких поколений.

Люди, которые считаются носителями гаплотипа, устойчивого к мышьяку, могут иметь очень сильное избирательное преимущество в среде с высоким содержанием яда, заключают исследователи.

Результаты их исследования опубликованы в журнале The Journals of Gerontology, Series A: Biological Sciences and Medical Sciences. Учёные изучили данные 995 человек старше 65 лет, у которых на старте исследования не было признаков деменции.

Участники рассказали о привычках дневного сна, после чего учёные начали отслеживать изменения в их когнитивном здоровье. Наблюдение длилось в среднем пять лет.

За это время у 417 человек, что составляет 41,9% от общего числа участников, выявили возможную или вероятную деменцию. При этом у тех, кто спал днём ежедневно или почти каждый день, риск развития заболевания оказался на 48% выше по сравнению с теми, кто редко спал днём или не делал этого вовсе.

Анализ показал, что непроизвольное засыпание днём связано с повышением частоты деменции на 39%. Даже короткий дневной сон продолжительностью до 30 минут сопровождался увеличением этого показателя на 40%.

Учёные также обнаружили связь между частым дневным сном и последующим ухудшением памяти. Результаты сохранялись даже после учёта продолжительности ночного сна, дневной сонливости и других факторов здоровья.

Авторы считают, что повышенная потребность во сне днём может отражать ранние изменения в работе мозга, которые предшествуют развитию деменции. Однако исследование не доказывает, что дневной сон сам по себе вызывает заболевание.

Ранее учёные выяснили, что дополнительный год обучения в школе может снижать риск развития деменции.