Учёные составляют книгу о флоре Сибири.

Это издание было подготовлено ведущими учёными и экспертами в области экологии и ботаники, в том числе специалистами из научных учреждений Сибири. Научный редактор издания, главный научный сотрудник отдела флоры Главного ботанического сада им.

Н. В.

Цицина, доктор биологических наук Юлия Виноградова, рассказала, что в сборнике собрана информация о том, как выглядят инвазивные виды, где они распространены, каковы их биологические особенности и в чём их отличие от местных разновидностей. Одним из самых «злостных» нарушителей спокойствия экосистем Сибири является клён ясенелистный.

Он очень быстро распространяется и даёт пышную зелёную массу, но при этом быстро стареет и становится уязвимым к ветрам. Кроме того, клён ясенелистный агрессивно ведёт себя с другими, местными видами деревьев, практически вытесняя их из парков и скверов.

История расселения ясенелистного клёна по России началась с Санкт-Петербургского ботанического сада, куда его привезли из Калифорнии в конце XVII века. В конце XIX века садовод Регель получил разновидность семян ясенелистного клёна из Канады, и уже они стали расти в открытом грунте.

С 1917 года именно канадский ясенелистный клён использовался для создания лесополос между сельхозугодиями. Согласно последним исследованиям учёных, пыльца мужских особей клёна ясенелистного является сильным аллергеном.

В период весеннего цветения ветер разносит её на большие расстояния, и она вызывает у людей поллинозы. Кроме клёна ясенелистного, учёные выделяют как наиболее агрессивные для Сибири топинамбур, амброзию и борщевик Сосновского.

Топинамбур, который ранее рекомендовали людям с сахарным диабетом, превратился из культурного растения в инвазионное и заполонил собой речные берега в Тверской и Московской областях. Несмотря на то, что в Сибири этот вид появился сравнительно недавно, биологи бьют тревогу, призывая не допускать его распространения возле водоёмов.

Ещё один инвазионный вид — североамериканская амброзия — однолетнее растение, попавшее в Россию, скорей всего, вместе с семенами каких-нибудь культурных растений. Это растение так сильно пылит в конце августа, что, к примеру, треть населения Краснодарского края в сезон её цветения берёт бюллетени по состоянию здоровья.

По словам Виноградовой, минуя столичный регион, амброзия каким-то способом проникла в Сибирь ещё в 1983 году и так же периодически портит жизнь местным жителям. Что касается борщевика Сосновского, расселившегося по России из Кавказа, его пока не так много на сибирских просторах.

Биолог надеется, что издание «Чёрная книга флоры Сибири» будет способствовать получению полной картины угроз, исходящих от инвазионных видов, и станет первым большим шагом для упрощения борьбы с ними. Издание предназначено для широкого круга читателей: для студентов, учёных, представителей профильных министерств и ведомств.

В отличие от уже существующих медикаментов, которые направлены на устранение бета-амилоидных бляшек, новое средство действует на более глубоком уровне — регулирует активность генов в нейронах. Статью с результатами исследования опубликовали в журнале Molecular Therapy (MT).

Препарат под названием FLAV-27 работает через эпигенетический механизм. Он подавляет фермент G9a, который при болезни Альцгеймера угнетает работу генов, необходимых для памяти и формирования нейронных связей.

Когда активность этого фермента снижается, нейроны начинают работать более стабильно, и нарушенные процессы памяти постепенно восстанавливаются. В ходе экспериментов на животных препарат не только уменьшил накопление ключевых патологических белков — бета-амилоида и тау, — но и значительно улучшил когнитивные функции.

У мышей восстановились кратковременная и долговременная память, пространственная ориентация и социальное поведение, а структура синапсов в мозге приблизилась к норме. Исследователи считают, что их результаты показывают: изменения в эпигенетической регуляции генов могут быть одной из основных причин развития болезни Альцгеймера.

Если дальнейшие исследования подтвердят эффективность такого подхода, подобные препараты смогут не только замедлять симптомы, но и влиять на механизм развития заболевания. Ранее учёные выяснили, что нарушения сна — это ранний признак болезни Альцгеймера.

В исследовании показано, что метаболизм этого витамина оберегает клетки опухоли от ферроптоза — особой формы запрограммированной клеточной гибели. Статья опубликована в журнале Nature Cell Biology (NCB).

Ферроптоз — это механизм клеточной смерти, который активируется при накоплении окислительных повреждений в присутствии железа. Обычно этот процесс помогает организму избавляться от повреждённых или опасных клеток.

Однако раковые клетки могут усиливать защитные системы, чтобы избежать такого «самоуничтожения». Исследователи обнаружили, что производные витамина B2 поддерживают работу белка FSP1, который защищает клетки от ферроптоза.

Когда уровень рибофлавина снижался, опухолевые клетки становились более уязвимыми и легче погибали. Это позволило учёным предположить, что блокирование метаболизма витамина B2 может стать новым подходом к лечению рака.

В поисках способа обойти защиту опухолевых клеток специалисты обратили внимание на розеофлавин — вещество, которое вырабатывают некоторые бактерии. Розеофлавин похож на витамин B2 по структуре, поэтому может «встраиваться» в те же биохимические процессы в клетке.

Но, в отличие от рибофлавина, розеофлавин нарушает работу защитной системы раковых клеток, которая помогает им избегать ферроптоза. В лабораторных экспериментах выяснилось, что даже небольшие дозы розеофлавина лишают опухолевые клетки защиты и запускают их гибель.

Авторы работы считают, что такие соединения могут стать основой для новых таргетных противоопухолевых препаратов. Ранее учёные выяснили, что высокие дозы витамина D снижают риск длительного течения COVID-19.

В эксперименте участвовали африканские бирюзовые карпозубочки — одна из популярных моделей для изучения старения. Результаты исследования опубликованы в журнале Science.

Исследователи круглосуточно отслеживали поведение 81 рыбы на протяжении всей жизни с помощью камер и алгоритмов машинного обучения. Анализ показал, что различия в поведении проявлялись уже в раннем возрасте.

Те рыбы, которые в будущем жили дольше, были более активными днём и в основном спали ночью. Особи с более короткой продолжительностью жизни, напротив, чаще демонстрировали низкую активность и дневной сон.

Учёные смогли создать так называемые «поведенческие часы» — модель, которая позволяет прогнозировать продолжительность жизни по активности и режиму сна в молодости. По словам исследователей, поведенческие сигналы могут помочь лучше понять процессы старения и в будущем использоваться для раннего прогнозирования возрастных изменений у других животных и, возможно, у человека.

Дополнительный анализ показал, что у короткоживущих рыб сильнее активны гены в печени, связанные с синтезом белка и поддержанием клеточных функций.

Результаты их работы опубликованы в журнале Nature. В экспериментах на мышах исследователи обнаружили, что с возрастом меняется состав кишечного микробиома.

Определённые бактерии начинают более активно вырабатывать среднецепочечные жирные кислоты. Эти молекулы стимулируют иммунные клетки кишечника, которые, в свою очередь, выделяют воспалительные сигналы и нарушают передачу сигналов по блуждающему нерву — одному из основных каналов связи между кишечником и мозгом.

В итоге работа гиппокампа — области мозга, отвечающей за формирование памяти, — ухудшается. Дальнейшие эксперименты показали, что пересадка микробиома старых мышей молодым приводит к снижению результатов в тестах на обучение и память у молодых особей.

Однако подавление активности определённых бактерий или стимуляция блуждающего нерва, например, с помощью гормонов кишечника или препаратов-агонистов рецептора GLP-1, частично восстанавливали когнитивные функции животных. Авторы исследования подчёркивают, что работа проводилась только на мышах, и говорить о прямом эффекте у людей пока преждевременно.

Но полученные данные указывают на то, что возрастные изменения памяти могут быть связаны с работой кишечника и микробиома. Это означает, что потенциальные методы профилактики могут быть направлены не только на мозг, но и на систему «кишечник — мозг».