У побережья Кейптауна в океане можно было наблюдать больших белых акул в их величественной красоте.
Там же обитало множество мелких акул, которые служили добычей для более крупных хищников, и десятки тысяч тюленей, живших на Тюленьем острове. Фотограф и натуралист Крис Фэллоуз фиксировал до трёхсот различных особей акул в год всего десять лет назад.
Однако, по словам Фэллоуза, сегодня, выйдя в океан, можно не увидеть ни одной акулы. Их численность резко упала, и хищник почти исчез из этих вод.
Первые зацепки появились в 2015 году, когда дайверы начали находить на дне туши небольших акул с хирургически точными надрезами. Морской биолог Элисон Кок поначалу предположила, что это дело рук человека, но обнаружила на плавниках следы зубов, не принадлежащих человеку.
Позже её команда наткнулась на двух косаток, которые кружили как раз в том месте, где была найдена свежая туша акулы.
Через два года на берег стали выбрасываться туши больших белых акул, у которых была извлечена печень.
Туроператор Дэвид Гурвиц стал первым, кто увидел, как два самца косатки охотятся на акул. Из-за характерного изгиба спинных плавников он дал им прозвища Порт (Левый) и Старборд (Правый).
Эти косатки действовали как серийные убийцы, по мнению учёных, даже обучали этому ремеслу других косаток.
Кок утверждает, что эти умные хищники создали «ландшафт страха», и присутствие всего двух косаток заставило белых акул уйти дальше вдоль побережья.
Однако не все коллеги согласны с этой точкой зрения. Морской биолог Энрико Дженнари и фотограф Крис Фэллоуз утверждают, что численность белых акул начала стремительно падать ещё до того, как косатки Порт и Старборд начали своё дело.
Они документировали, как коммерческий промысел опустошает кормовую базу для белых акул, а также как смертоносные сети и крючки, установленные властями для защиты пловцов, ежегодно убивают более двадцати больших белых акул.
По словам Дженнари, если белые акулы уходят от косаток в других частях мира, они всегда возвращаются, но в Южной Африке такого нет.
Это позволяет предположить, что отсутствие добычи и постоянная смертность от защитных сетей играют более решающую роль, чем охота косаток.