Сахара была зелёной.

Там паслись стада и жили люди. Новое исследование, опубликованное в Nature, показало, что обитатели «Зелёной Сахары» были частью уникальной и изолированной человеческой популяции, существовавшей в Северной Африке на протяжении тысячелетий.

Команда учёных из Института эволюционной антропологии Макса Планка и Сапиенца-Университета в Риме проанализировала ДНК двух женщин, захороненных в скальном укрытии Такаркори на юго-западе современной Ливии. Эти останки относятся к середине так называемого «гумидного периода» Сахары — времени, когда климат региона был благоприятным для жизни.

Генетический анализ показал, что женщины из Такаркори ближе всего к охотникам-собирателям, жившим на территории Марокко около 15 тысяч лет назад. Это указывает на существование в регионе устойчивой североафриканской линии, мало смешивавшейся с другими группами — как африканскими, так и ближневосточными.

При почти полной изоляции в ДНК обнаружены слабые следы контактов с людьми из Леванта, включая неандертальские гены. Это значит, что обмен происходил, но в очень ограниченных масштабах.

У южных популяций Африки неандертальской примеси почти нет, что подтверждает: Сахара была серьёзным барьером для миграций. Авторы отмечают, что именно природные особенности региона — болотистые участки, горы и водоёмы — могли препятствовать активному переселению людей и, тем самым, способствовать формированию обособленных сообществ.

К такому выводу пришли учёные из Королевского колледжа Лондона. Их исследование опубликовано в журнале npj Women's Health.

В работе проанализированы данные 14 234 женщин в возрасте от 45 до 55 лет. Участниц разделили на группы в зависимости от того, наступила ли у них менопауза, переживают ли они переходный период или уже прошли этот этап, а затем предложили выполнить серию онлайн-тестов.

Оказалось, что различия в результатах между группами минимальны. Многие женщины сообщали о «мозговом тумане», забывчивости и трудностях с концентрацией, однако эти ощущения слабо коррелировали с реальными показателями когнитивных тестов.

Исследователи также обнаружили, что жалобы на когнитивные проблемы чаще были связаны с психологическими симптомами — тревожностью или сниженным настроением. По мнению авторов работы, это означает, что неприятные ощущения во время менопаузы действительно существуют, но они не свидетельствуют о долговременном ухудшении работы мозга.

Врачи, участвующие в совместном проекте Минздрава и департамента здравоохранения Москвы, сообщили KP.RU, что один из первых пациентов, перенёсших такую операцию, уже может самостоятельно удерживать предметы, в том числе кружку с водой.

Одним из пациентов стал 53-летний Роман. Несколько лет назад он получил тяжёлую травму и лишился кисти одной руки и пальцев на другой.

До операции он пользовался протезами — механическим и биомеханическим. Однако даже современные протезы сильно ограничивали его возможности, и выполнять повседневные действия, такие как завязывание шнурков, было трудно.

Московские врачи провели сложную операцию по аллотрансплантации — пересадке донорского комплекса тканей, включающего предплечье и кисть. Подобные операции могут длиться от шести до двенадцати часов и требуют участия большой команды специалистов: хирургов, трансплантологов, реабилитологов и иммунологов.

После операции пациенту необходимо пройти длительный период восстановления и постоянно принимать препараты, предотвращающие отторжение пересаженных тканей. Примерно через неделю после операции у пациента появились первые лёгкие движения.

Сейчас он может удерживать предметы, пить из кружки и самостоятельно есть. Врачи отмечают, что главная цель трансплантации — не только восстановить анатомию руки, но и вернуть её функции.

Для этого пациенту предстоит продолжительная реабилитация, в ходе которой постепенно будут восстанавливаться движения и чувствительность. По словам врачей, развитие этой технологии может дать шанс на восстановление людям, которым невозможно помочь с помощью протезирования или реконструктивной хирургии.

Учёные проанализировали данные нескольких клинических исследований. В обзоре участвовали 336 взрослых пациентов с хронической бессонницей, и в экспериментах применялись разные виды физической активности: от ходьбы и силовых тренировок до йоги и тайцзи.

Продолжительность программ варьировалась от восьми недель до полугода. Систематический обзор и метаанализ показали, что регулярные тренировки значительно снижали уровень тревожности и депрессивного настроения.

У участников также уменьшилась выраженность бессонницы, улучшилось качество сна, сократилось время ночных пробуждений. Авторы работы считают, что физическая активность может быть доступной и безопасной альтернативой или дополнением к медикаментозному лечению бессонницы.

По мнению исследователей, упражнения не только помогают улучшить качество сна, но и положительно влияют на психическое состояние, которое часто страдает у людей с хроническими нарушениями сна.

Этот вывод сделали исследователи, результаты работы которых опубликованы в журнале Cell Stem Cell (CSC). В эксперименте участвовали 148 человек в возрасте от 70 до 85 лет, у которых диагностирована старческая хрупкость — состояние, при котором уменьшается мышечная сила и выносливость, а также возрастает риск падений, инвалидности и госпитализаций.

Участникам эксперимента вводили препарат laromestrocel — терапию на основе стволовых клеток костного мозга молодых доноров. Спустя девять месяцев после введения препарата примерно треть пациентов продемонстрировала заметное улучшение состояния и перестала соответствовать критериям хрупкости.

Более того, те участники, которые получили наибольшую дозу терапии, в среднем проходили в тесте шестиминутной ходьбы на 63 метра больше по сравнению с людьми из группы плацебо. Учёные утверждают, что терапия направлена на восполнение запаса стволовых клеток, который снижается с возрастом.

Это может способствовать уменьшению хронического воспаления, улучшению работы сосудов и стимуляции процессов восстановления тканей. Исследователи полагают, что такие методы могут стать новым подходом к борьбе с возрастным ослаблением организма.

Однако для подтверждения эффективности необходимы более масштабные клинические испытания.