Космический мусор: угроза растёт.

У жителей наиболее загрязнённых районов вероятность возникновения глаукомы оказалась на 70% выше по сравнению с теми, кто живёт в районах с чистым воздухом. Такие выводы были представлены на 44-м конгрессе Европейского общества катарактальных и рефракционных хирургов (ESCRS).

Учёные провели анализ данных миллионов жителей Великобритании и Восточной Азии, полученных из 41 наблюдательного исследования. Они изучали влияние мелких частиц PM2.

5 и PM10, диоксида азота, диоксида серы, озона и угарного газа. Наиболее явная связь была обнаружена для PM2.

5 — мелких частиц, содержащихся в дыме, автомобильных выхлопах и промышленных выбросах. При увеличении их воздействия риск развития глаукомы возрастал примерно на 8%, а катаракты — на 4%.

Для возрастной макулярной дегенерации результаты были менее определёнными. Исследователи предполагают, что длительное воздействие PM2.

5 может приводить к воспалению и окислительному стрессу, повреждая зрительный нерв и хрусталик. Кроме того, загрязнённый воздух напрямую контактирует с поверхностью глаза.

Однако работа не доказывает, что загрязнение является прямой причиной заболеваний глаз. Ранее учёные выяснили, что одна из форм витамина B3 может защищать сетчатку при глаукоме.

Эксперимент провели на 42 крысах, которым смоделировали периодическую нехватку кислорода во время сна, характерную для апноэ. У части животных был дефицит витамина D, а некоторым давали витамин D3 в двух разных дозах в течение 14 дней.

Учёные оценивали работу внутренней оболочки сосудов и состояние тканей почек. Тяжёлая нехватка кислорода и дефицит витамина D приводили к выраженным нарушениям: повышались маркеры воспаления и повреждения сосудов, а уровень оксида азота, который нужен для нормального расширения сосудов, снижался.

Кроме того, исследователи обнаружили повреждения почечных канальцев. Добавление витамина D3 ослабляло эти изменения, причём более высокая доза оказалась эффективнее низкой.

У животных, получавших витамин, характерного повреждения почечных канальцев не обнаружили. Авторы исследования предполагают, что витамин D3 может использоваться как дополнительный способ защиты сосудов и почек при апноэ сна, особенно на фоне дефицита витамина D.

Однако эксперимент проводился только на животных, поэтому переносить полученные дозировки и результаты на людей пока нельзя. Ранее учёные выяснили, что дефицит витамина D при диабете второго типа связан с риском развития эпилепсии.

Они изучили влияние матчи на клетки кишечника с вызванным воспалением, воспроизведя процесс пищеварения в лаборатории. Матча показала защитный эффект для кишечного барьера, помогая сохранить его целостность.

Затем исследователи сравнили обычную матчу с той, в которую добавили пробиотические дрожжи Lachancea thermotolerans. В этом варианте содержание галловой кислоты — полифенола с антиоксидантными свойствами — оказалось на 322 процента выше, а кофеина — на 40,5 процента ниже, чем в обычной матче.

Кроме того, сочетание матчи с пробиотиком снизило активность NF-κB — одного из ключевых регуляторов воспаления. Сама матча более чем вдвое повысила выживаемость полезных дрожжей после имитации пищеварения.

Таким образом, добавление пробиотика улучшило состав матчи и усилило некоторые полезные эффекты. Однако исследование проводилось на клетках, поэтому результаты ещё предстоит подтвердить у людей.

Ранее учёные выяснили, что употребление улуна и зелёного чая снижает риск развития депрессии.

Они пришли к выводу, что данные неоднозначны, и предложили способы их корректировки. На разных этапах исследования специалисты анализировали эффективность биосовместимых конструкций и условия, необходимые для полноценного восстановления органа.

В рамках долгосрочного эксперимента они проследили за заживлением уретры после имплантации коллагеновой мембраны у кроликов в течение девяти месяцев. К третьему месяцу результаты были обнадеживающими: биоматериал интегрировался, слизистая оболочка восстанавливалась, нарушений проходимости не наблюдалось.

Однако при дальнейшем наблюдении исследователи зафиксировали нелинейность процесса — постепенное развитие рубцовых изменений, которые становились клинически значимыми спустя полгода и позже. Эксперимент показал, что привычных сроков наблюдения (два-три месяца) недостаточно для оценки окончательного результата.

Уретра отличается от других полых органов сложным строением и постоянной функциональной нагрузкой, поэтому технологии, эффективные в других областях регенерации мягких тканей, нельзя механически переносить в реконструктивную урологию. Директор Института регенеративной медицины Сеченовского университета Пётр Тимашев говорит: «Раньше основное внимание при создании имплантируемых конструкций уделялось восстановлению слизистой оболочки и отсутствию выраженного воспаления.

Длительное наблюдение показало, что даже при идеальной картине на ранних сроках этого недостаточно. Для полноценного восстановления уретры необходимо воспроизвести архитектуру всей её стенки и обеспечить согласованную регенерацию разных типов тканей.

Понимание этих ограничений задаёт новые стандарты для будущих разработок». Заместитель директора по научной работе Института урологии и репродуктивного здоровья человека Сеченовского университета Евгений Шпоть считает: «Применение современных биоматериалов открывает новые возможности в реконструктивной урологии.

Наша задача — не только восстановить проходимость уретры, но и снизить риск повторного рубцевания, чтобы результат операции оставался устойчивым в долгосрочной перспективе. Для пациента это означает меньше повторных вмешательств и более высокое качество жизни».

Учёные предложили применять биомедицинские клеточные продукты (БМКП) для более точного управления регенерацией и формирования всех слоёв уретры. Это позволит снизить риски позднего рубцевания.