Комета Цзыцзиньшань-ATLAS не разрушилась после сближения с Солнцем

Они провели систематический обзор исследований, опубликованных с 2000 года по май 2026 года. В анализ вошли 96 работ, в которых абдоминальное ожирение оценивали по окружности талии, соотношению талии и бёдер и другим показателям накопления жира в области живота.

Люди с более выраженным абдоминальным ожирением демонстрировали худшие результаты когнитивных тестов и чаще сталкивались со снижением умственных способностей. Учёные выделили несколько возможных механизмов такой связи.

Избыток висцерального жира может сопровождаться хроническим воспалением, окислительным стрессом, инсулинорезистентностью, нарушениями работы митохондрий и изменениями взаимодействия кишечника и мозга. Физическая активность, здоровое питание и качественный сон могут ослаблять связь абдоминального ожирения с ухудшением когнитивных функций.

Авторы считают, что контроль объёма талии в среднем возрасте важен не только для метаболического и сердечно-сосудистого здоровья, но и для сохранения функций мозга. Однако большинство проанализированных данных не позволяют доказать, что именно жир на животе вызывает когнитивные нарушения.

В первом эксперименте участники оценивали людей, которые выражали позиции по восьми разным политическим вопросам, но с разной степенью уверенности и идеологической согласованности. Выяснилось, что когда участники сталкивались с самоуверенным и последовательным либералом или консерватором, их оценки «теплоты» по стандартной шкале падали резко и значительно.

Разногласие с центристом, занимавшим нейтральные позиции, вызывало почти в четыре раза меньшую холодность. Самые сильные эмоциональные реакции провоцировали такие темы, как аборты, контроль над оружием и иммиграция.

Во втором эксперименте участникам показывали профили с четырьмя политическими взглядами, а затем просили предсказать позицию этих людей по двум скрытым вопросам (например, о прощении студенческих долгов или о прекращении огня в Газе). Оказалось, что идеологи не просто оценивают чужое мнение, а активно используют узнаваемые шаблоны как ментальные ярлыки.

Консерватор, увидев либеральный профиль, автоматически предположил, что по любым нераскрытым темам они разойдутся во всём. Это ожидание будущего конфликта работало даже тогда, когда фактическое несогласие по предъявленным вопросам было одинаковым для всех групп.

Особенно ярко эта закономерность проявилась у тех, кто хорошо знает, какие позиции обычно группируются вместе. Они, по словам Чели, испытывают наиболее острую враждебность, потому что их мозг заполняет пробелы в чужом мировоззрении быстрее и охотнее, чем у людей со смешанными или неструктурированными убеждениями.

Те, в свою очередь, не делают таких радикальных предположений и потому проявляют значительно меньше неприязни даже к тем, с кем не согласны. Автор исследования подчёркивает, что когнитивные сокращения, которые помогают человеку быстро ориентироваться в политическом ландшафте, могут быть топливом для современной поляризации.

Они превращают разногласия по отдельным вопросам в восприятие тотального идеологического конфликта. Чели заключил, что вражда из-за политических взглядов рождается не из содержания спора, а из формы, в которую облекает человек свои убеждения.

Они рассчитали, что за период с 1994 по 2023 год засушливые территории занимали около 38,6% суши. Наибольшие площади приходились на полузасушливые зоны (14,7%), а засушливые районы Австралии и Китая охватывали ещё 11,2%.

Гиперзасушливые участки Алжира, Ливии и Саудовской Аравии составляли 6,3%. Согласно прогнозам, к 2071–2100 годам доля засушливых земель вырастет до 40,3% при самом высоком сценарии выбросов.

Хотя этот показатель ниже прежних оценок в 56% (из-за учёта CO₂-эффекта, снижающего расчётную испаряемость), площадь новых аридных территорий будет эквивалентна территории Алжира. Наиболее выраженные изменения коснутся Австралии, за которой следуют Бразилия и обширные области Африки.

Это создаст серьёзные вызовы для водоснабжения, экосистем и сельского хозяйства. Распространение засушливых климатических условий на ранее более влажные регионы может усугубить опустынивание и деградацию земель.

Авторы работы подчёркивают, что обновлённые оценки критически важны для планирования адаптационных мер. Даже при относительно оптимистичных сценариях человечество сталкивается с масштабной трансформацией ландшафтов, которая затронет миллионы людей.

По их словам, Австралия, уже сейчас самый засушливый населённый континент, станет предвестником того, что ждёт остальной мир, если выбросы парниковых газов не будут сокращены.

Он считает себя одним из первых, кто открыто говорит о том, насколько всё это «безумно». Гейтс утверждает, что системы ИИ уже имеют доступ к информации, которая позволяет создавать опасные объекты, например, конструировать бомбы, разрабатывать биологическое оружие и компьютерные вирусы.

Раньше для этого требовались годы обучения и специальные навыки, но теперь даже преступники с ограниченными способностями смогут выбирать жертв любого масштаба — от частных лиц до правительств. При этом Гейтс не отрицает и позитивных сценариев внедрения ИИ.

Он верит, что искусственный интеллект совершит революцию в здравоохранении и науке, ускорит разработку вакцин и сделает образование доступнее. Однако он подчёркивает, что переходный период, когда общество ещё не адаптировалось к новой реальности, будет «одним из самых неспокойных в истории человечества».

По мнению миллиардера, главной проблемой станут рабочие места. Он опасается, что миллионы людей останутся без работы, и призывает политиков уже сейчас задуматься о том, чтобы закрепить за некоторыми профессиями статус «зарезервированных для человека», даже если машины смогут выполнять эти задачи более эффективно.

Гейтс иллюстрирует свою позицию личной историей: когда его отец умирал от болезни Альцгеймера, именно человеческая забота, а не техническая компетентность, была тем, что действительно имело значение. Он убеждён, что робот не должен сообщать пациенту о неизлечимой болезни или сидеть у его постели, даже если для этого нет технических препятствий.

Гейтс предупреждает, что снижение барьеров для злоумышленников — это обратная сторона прогресса в медицине: те же знания, которые помогут создать новые вакцины, могут быть использованы для разработки смертоносных патогенов. Решение проблемы, по его мнению, лежит не в запрете ИИ, а в создании международных институтов и законодательных рамок, способных управлять этой силой.

«Если мир предпримет правильные шаги, то искусственный интеллект станет мощным инструментом добра, однако если мы будем бездействовать, то мы рискуем оказаться в мире, где машины не только работают вместо нас, но и принимают решения, которые должны оставаться исключительно человеческими», — заключает Гейтс.