Исследуются тёмные участки Луны.

Из-за наклона оси спутника эти «области постоянной тени» остаются нетронутыми солнечным светом круглый год. Ведущий автор исследования, планетолог и доцент Йоркского университета (Великобритания) Джон Мурс, говорит, что в космосе микробы обычно погибают от воздействия тепла и ультрафиолетового излучения.

Но «области постоянной тени» такие холодные и тёмные, что могут стать надёжным убежищем для бактерий, особенно для тех видов, которые обычно присутствуют на космических кораблях. Земные микробы, попавшие на космические корабли и высадившиеся на Луну астронавты, могли загрязнить лунную поверхность, потенциально поселившись внутри «областей постоянной тени» и выживая в течение десятилетий в спящем состоянии.

Выяснение того, могут ли эти затенённые участки содержать спящие бактерии, будет иметь важные последствия для будущих миссий на Луну, поскольку эти микробы могут повлиять на данные, собранные с лунной поверхности. Джон Мурс в интервью Universe Today отметил, что вопрос о том, насколько важно это загрязнение, будет зависеть от научной работы, проводимой в рамках «областей постоянной тени».

Например, учёные надеются взять образцы льда внутри «области постоянной тени», чтобы выяснить, откуда он там взялся. Эксперт пояснил, что это может включать в себя изучение органических молекул внутри льда, которые встречаются в других местах, например, в кометах.

По словам Джона Мурса, если микробы и обитают в «областях постоянной тени» Луны, то они находятся в спящем состоянии, неспособные к метаболизму, размножению или росту. Но они могут сохранять жизнеспособность в течение десятилетий, пока их споры не погибнут в космическом вакууме.

Миссия НАСА «Артемида III» направлена на то, чтобы вернуть людей на Луну к середине 2027 года, и определила 13 космических объектов вблизи Южного полюса Луны в качестве потенциальных мест посадки. Американское космическое агентство выбрало эти места, потому что, по словам НАСА, они богаты ресурсами и расположены на местности, неисследованной человеком.

Например, будущие астронавты могли бы использовать лёд, который может оказаться внутри кратеров, для получения воды, топлива и кислорода. Чтобы определить, возможно ли вообще выживание микробов в «областях постоянной тени» Луны, Мурс и его коллеги использовали несколько моделей, чтобы оценить, могут ли незначительные количества тепла и ультрафиолетового излучения, проникающие в эти области, поддерживать жизнь.

Исследователи изучили два кратера с «областями постоянной тени», Шеклтон и Фаустини, которые являются местами высадки миссии Artemis. Их результаты свидетельствуют о том, что в этих тёмных кратерах могут скрываться спящие микробы.

Более того, любое бактериальное загрязнение, которое астронавты и космические аппараты вносят в эти «области постоянной тени», может сохраняться в течение десятков миллионов лет, — говорится в исследовании.

Результаты этого исследования опубликованы в журнале Radiology. Учёные доказали, что важна не столько масса тела, сколько локализация жировых отложений.

С помощью МРТ были выделены несколько профилей распределения жировой ткани. Два из них оказались особенно неблагоприятными: профиль с преобладанием жира в поджелудочной железе и профиль «худой, но с избытком жира», при котором индекс массы тела находится в пределах нормы, но внутренние органы испытывают высокую жировую нагрузку.

По сравнению с «стройным» профилем, оба варианта ассоциировались с уменьшением объёма серого вещества, повреждением белого вещества и признаками ускоренного старения мозга. Эти изменения сопровождались снижением когнитивных функций, включая память и скорость реакции, а также повышением риска неврологических заболеваний.

Наиболее заметные эффекты наблюдались у мужчин. Авторы исследования подчёркивают, что полученные данные меняют представления о рисках, связанных с ожирением.

Скрытые жировые отложения могут негативно влиять на здоровье мозга даже при нормальном весе. Это означает, что для оценки нейродегенеративных рисков необходимо учитывать не только индекс массы тела, но и распределение жира в организме.

Но именно такие неспецифические проявления могут оказаться первыми признаками рака поджелудочной железы. К такому заключению пришли специалисты, чья статья была опубликована в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences (PNAS).

Рак поджелудочной железы относится к числу наиболее агрессивных видов онкологических заболеваний, во многом из-за того, что его сложно диагностировать на ранних стадиях. На начальном этапе болезнь либо практически не даёт о себе знать, либо маскируется под боли в спине и немотивированную потерю веса.

Поэтому, как отмечают исследователи, важно обращать внимание на подобные симптомы, чтобы получить драгоценное время. Учёные доказали, что на ранних стадиях опухоль уже активирует ключевые молекулярные механизмы роста и выживания, которые связаны с мутацией гена KRAS.

Это создаёт возможности для терапии, если заболевание обнаруживают до его распространения. Авторы предложили тройную таргетную схему, которая одновременно блокирует три сигнальных пути, используемых раковыми клетками.

В экспериментах на животных и моделях опухолей пациентов такая комбинация способствовала значительному уменьшению опухоли и предотвращала развитие устойчивости к лекарствам. Исследователи подчёркивают, что новая терапия пока находится на доклинической стадии, но сама концепция работы меняет представление о болезни.

Если рак поджелудочной железы удаётся заподозрить на этапе боли в спине и необъяснимого похудения, появляется возможность вмешаться до того, как опухоль станет практически неуязвимой. Ранее учёные выяснили, что регулярное употребление алкоголя увеличивает риск колоректального рака.

Результаты их работы опубликованы в журнале Nutrients. В эксперименте участвовали 98 человек в возрасте около 60 лет, часть из них имела признаки остеосаркопении — состояния, при котором наблюдается снижение костной плотности и мышечной массы.

В течение года одна группа ежедневно пила литр минеральной воды с большим количеством кальция и магния, а другая — воду с низкой минерализацией. Спустя шесть месяцев в первой группе риск падений снизился на 82 процента, а через год у участников зафиксировали достоверное увеличение мышечной массы.

Особенно заметный эффект наблюдался у людей с остеосаркопенией: у них прирост мышечной массы сохранялся и через полгода, и через 12 месяцев. При этом учёные не обнаружили существенных изменений в силе мышц или общей физической активности, что говорит о точечном, но потенциально значимом для клинической практики воздействии минералов.

Авторы исследования подчёркивают, что кальций и магний из минеральной воды хорошо усваиваются организмом и могут быть простой дополнительной стратегией для поддержания здоровья опорно-двигательного аппарата. Хотя такая мера не заменяет физическую активность и комплексный подход к профилактике, она может стать доступным способом снизить хрупкость организма и риск падений в пожилом возрасте.

В работе, опубликованной в журнале Frontiers in Nutrition, учёные использовали данные международной базы TriNetX за 2010–2022 годы. Они сравнили пациентов с апноэ сна и выраженным дефицитом витамина D (менее 20 нг/мл) с людьми, у которых уровень витамина был нормальным.

После выравнивания групп по возрасту, полу и сопутствующим заболеваниям выяснилось, что при дефиците витамина D риск развития сердечной недостаточности был выше на 45 процентов. У таких пациентов также чаще фиксировались смертность от всех причин, вторичная лёгочная гипертензия и тромбоэмболия лёгочной артерии.

При умеренном снижении уровня витамина D (20–29,9 нг/мл) риски были ниже, что указывает на чёткую дозозависимую связь. Особенно выраженным эффект оказался у пациентов с ожирением.

Авторы исследования подчёркивают, что витамин D может быть недооценённым фактором сердечно-сосудистого риска при апноэ сна. Они считают, что контроль и коррекция уровня витамина в крови могут стать важным дополнением к профилактике сердечной недостаточности у этой группы пациентов наряду с лечением самого нарушения дыхания во сне.

Ранее учёные уже выяснили, что дефицит витамина D повышает риск госпитализации при респираторных инфекциях.