Cancers: начало половой жизни может влиять на развитие рака ротоглотки

В работе были проанализированы данные более 91 тысячи участников UK Biobank без онкологических заболеваний, средний возраст которых составлял 56 лет. В течение семи дней добровольцы круглосуточно носили устройства, которые фиксировали их физическую активность.

Затем за состоянием их здоровья наблюдали около 12 лет. Особое внимание исследователи уделили периодам непрерывного сидения продолжительностью от 30 минут.

Выяснилось, что каждый дополнительный час такого малоподвижного поведения в сутки связан с повышением риска развития рака на 3 процента, а риска смерти от рака — на 9 процентов. Для онкологических заболеваний, которые связаны с ожирением и диабетом второго типа, вероятность развития увеличивалась примерно на 5 процентов.

Сидение с регулярными перерывами, напротив, снижало риски: каждый час такого режима соответствовал уменьшению риска смерти от рака на 18 процентов и риска развития заболевания на 6 процентов. Исследователи подсчитали, что замена всего одного часа продолжительного сидения лёгкой физической активностью может уменьшить риск смерти от рака на 12 процентов.

Для этого не обязательно заниматься интенсивным спортом — пользу могут приносить даже короткие прогулки и другие простые способы регулярно вставать и двигаться. Ранее учёные выяснили, что продукты, богатые каротиноидами и витамином А, могут снижать риск рака желудка.

Исследования проводились на основе электронных медицинских карт жителей Великобритании. Были проведены четыре параллельных исследования, в каждом из которых участвовало от 20 до 22 тысяч человек, начавших принимать агонисты рецепторов GLP-1 или препараты сульфонилмочевины для лечения диабета.

Учёные отдельно анализировали частоту обострений у пациентов с астмой и ХОБЛ. Наиболее выраженный эффект был обнаружен у семаглутида.

Среди принимавших его людей частота приступов астмы была почти на 40 процентов ниже, а обострений ХОБЛ — примерно на 20 процентов ниже по сравнению с пациентами, получавшими другие сахароснижающие препараты. Учёные предполагают, что такой эффект может быть связан с противовоспалительным действием препаратов класса GLP-1 и улучшением метаболического здоровья.

Авторы считают, что семаглутид потенциально может приносить дополнительную пользу людям с ожирением или диабетом, которые также страдают заболеваниями дыхательных путей. Однако пока рано назначать препарат специально для лечения астмы или ХОБЛ.

Ранее стало известно, что метформин может увеличивать продолжительность здоровой жизни.

Они провели систематический обзор исследований, опубликованных с 2000 года по май 2026 года. В анализ вошли 96 работ, в которых абдоминальное ожирение оценивали по окружности талии, соотношению талии и бёдер и другим показателям накопления жира в области живота.

Люди с более выраженным абдоминальным ожирением демонстрировали худшие результаты когнитивных тестов и чаще сталкивались со снижением умственных способностей. Учёные выделили несколько возможных механизмов такой связи.

Избыток висцерального жира может сопровождаться хроническим воспалением, окислительным стрессом, инсулинорезистентностью, нарушениями работы митохондрий и изменениями взаимодействия кишечника и мозга. Физическая активность, здоровое питание и качественный сон могут ослаблять связь абдоминального ожирения с ухудшением когнитивных функций.

Авторы считают, что контроль объёма талии в среднем возрасте важен не только для метаболического и сердечно-сосудистого здоровья, но и для сохранения функций мозга. Однако большинство проанализированных данных не позволяют доказать, что именно жир на животе вызывает когнитивные нарушения.

В первом эксперименте участники оценивали людей, которые выражали позиции по восьми разным политическим вопросам, но с разной степенью уверенности и идеологической согласованности. Выяснилось, что когда участники сталкивались с самоуверенным и последовательным либералом или консерватором, их оценки «теплоты» по стандартной шкале падали резко и значительно.

Разногласие с центристом, занимавшим нейтральные позиции, вызывало почти в четыре раза меньшую холодность. Самые сильные эмоциональные реакции провоцировали такие темы, как аборты, контроль над оружием и иммиграция.

Во втором эксперименте участникам показывали профили с четырьмя политическими взглядами, а затем просили предсказать позицию этих людей по двум скрытым вопросам (например, о прощении студенческих долгов или о прекращении огня в Газе). Оказалось, что идеологи не просто оценивают чужое мнение, а активно используют узнаваемые шаблоны как ментальные ярлыки.

Консерватор, увидев либеральный профиль, автоматически предположил, что по любым нераскрытым темам они разойдутся во всём. Это ожидание будущего конфликта работало даже тогда, когда фактическое несогласие по предъявленным вопросам было одинаковым для всех групп.

Особенно ярко эта закономерность проявилась у тех, кто хорошо знает, какие позиции обычно группируются вместе. Они, по словам Чели, испытывают наиболее острую враждебность, потому что их мозг заполняет пробелы в чужом мировоззрении быстрее и охотнее, чем у людей со смешанными или неструктурированными убеждениями.

Те, в свою очередь, не делают таких радикальных предположений и потому проявляют значительно меньше неприязни даже к тем, с кем не согласны. Автор исследования подчёркивает, что когнитивные сокращения, которые помогают человеку быстро ориентироваться в политическом ландшафте, могут быть топливом для современной поляризации.

Они превращают разногласия по отдельным вопросам в восприятие тотального идеологического конфликта. Чели заключил, что вражда из-за политических взглядов рождается не из содержания спора, а из формы, в которую облекает человек свои убеждения.