Была замечена аномалия: зебровидный узор пульсара в Крабовидной туманности

Агентство будет курировать научную составляющую проекта и предоставит комплект атмосферных приборов Aeolus. В свою очередь, коммерческий партнёр Relativity Space возьмёт на себя разработку космического аппарата, ракеты и сопутствующей инфраструктуры.

Это решение знаменует собой значительный сдвиг в подходах к межпланетным программам. NASA фактически разделяет проект: наука остаётся под контролем агентства, а дорогостоящие транспортные и инженерные задачи передаются частной компании.

Ожидается, что такая схема ускорит подготовку миссий и снизит нагрузку на бюджет. Прибор Aeolus предназначен для изучения атмосферы Марса.

Полученные данные помогут учёным лучше понять погодные процессы, пылевые явления, динамику газовой оболочки планеты и условия, с которыми столкнутся будущие автоматические и пилотируемые миссии. Для NASA этот проект — не только научная программа, но и технологическая проверка новой модели сотрудничества с частным сектором.

Марсианская повестка вновь становится конкурентной: США, Европа, Китай и частные игроки стремятся закрепить свои возможности в дальнем космосе. Если новая схема окажется эффективной, она может стать образцом для следующих миссий, где государство будет формировать научную задачу, а бизнес возьмёт на себя доставку и техническую платформу.

Автор: Пётр Осинцев.

В новом исследовании, проведённом Юлихским исследовательским центром в Германии, выяснилось, что даже одна бессонная ночь может усилить связи между нервными клетками, что негативно сказывается на работе мозга. Результаты исследования опубликованы в журнале PLOS Biology.

Учёные изучили, как отсутствие сна влияет на структуру и работу нейронных сетей. В бодрствующем состоянии мозг активно обрабатывает информацию, формирует воспоминания и адаптируется к окружающей среде, укрепляя синаптические связи между нейронами.

Однако чрезмерное усиление этих связей требует больше энергии и может нарушить баланс в работе нервной системы. Согласно научной гипотезе, во время сна мозг частично ослабляет усиленные связи, возвращая систему в более стабильное состояние.

Ранее эта теория проверялась в основном на животных, но новое клиническое исследование привлекло 40 добровольцев, среди которых были те, кто провёл ночь без сна. Для измерения уровня белка SV2A, который является маркером количества синапсов в мозге, учёные использовали ПЭТ-сканирование.

После 28 часов бодрствования у испытуемых без сна был зафиксирован рост SV2A в различных областях мозга, включая гиппокамп и таламус. Даже после короткого двухчасового сна у них наблюдалась усиленная медленноволновая активность, связанная с глубокой фазой сна.

Изменения оказались небольшими, и SV2A является косвенным маркером, но результаты исследования указывают на измеримые изменения в работе нейронных сетей даже после одной бессонной ночи. Это подчёркивает важность полноценного сна для здоровья мозга.

Они определили максимально возможный срок существования растительной биосферы Земли. Результаты работы опубликованы в Journal of Geophysical Research: Atmospheres.

Согласно исследованию, последнее растение на планете может погибнуть не раньше чем через 1,87 миллиарда лет. Учёные использовали трёхмерную модель, которая учитывает прогнозируемое увеличение яркости Солнца на 20 процентов к указанному времени и изменения концентрации углекислого газа в атмосфере.

Они рассмотрели два варианта карбонатно-силикатного цикла — механизма, при котором CO₂ естественным образом поглощается океанами, оседает на дно, превращается в породы и затем высвобождается при вулканической активности. При сильном выветривании пород уровень CO₂ неуклонно падает, лишая растения углеродного питания и приводя к гибели биосферы через 1,84 миллиарда лет.

При слабом выветривании концентрация углекислого газа остаётся стабильной, но температура поверхности продолжает расти. В итоге средняя температура на Земле достигает примерно 65 градусов Цельсия, при которых наземная растительность уже не способна существовать.

Исследователи подчёркивают, что их расчёты показывают: фотосинтезирующая биосфера способна оставаться жизнеспособной до тех пор, пока планета не начнёт терять воду. Ранее предполагалось, что гибель растений наступит раньше из-за теплового стресса.

Авторы отмечают, что моделирование проводилось без учёта эволюции растительного мира и возможных технологических вмешательств, которые могут продлить существование жизни. Они упоминают адаптацию растений к высокогорным территориям и стратосфере, распространение жизни на кометы или Луну с помощью низкой гравитации, а также умозрительные технологии вроде отражающих аэрозолей, орбитальных экранов, перемещения Земли на более отдалённую орбиту или даже манипуляций с массой Солнца для стабилизации его яркости.

Однако все эти варианты носят спекулятивный характер. Растения, составляющие около 80 процентов всей биомассы на планете, в конечном итоге могут погибнуть либо от недостатка углекислого газа, либо от перегрева.

Однако исследователи напоминают о поразительной устойчивости земной биосферы. Они заключают, что ограничения, накладываемые дефицитом CO₂ или тепловым стрессом, отражают лишь нынешние наблюдения, а не жёсткие рамки для потенциальной эволюции жизни.

Он выяснил, что римские правители умирали насильственной смертью почти вдвое чаще, чем их китайские современники. В период с 27 года до нашей эры по 476 год нашей эры из 97 римских императоров 60,8% погибли насильственной смертью, тогда как среди 58 императоров династий Китая этот показатель составил лишь 31%.

Разница, по мнению автора, статистически значима и сохраняется даже после учёта исторического периода и способа престолонаследия. Средний срок правления у римского императора составлял 7,5 лет, а у китайского — 11,7 лет.

Медианное значение оказалось ещё более показательным — 3 года для Рима и 6,5 лет для Китая. В период Принципата уровень насильственной смерти в Риме достигал 62,1%, тогда как в Китае при династии Хань — всего 17,6%.

Во время кризиса III века Рим пережил наиболее критический отрезок: 26 императоров за 50 лет, более 80% из которых были убиты. В Китае же в период раздробленности Вэй-Цзинь и Северной и Южной династий уровень насилия составил 36,6%, что всё ещё значительно ниже пиковых римских показателей.

Ключевым объяснением этой разницы, по мнению исследователя, стала так называемая «военная ловушка» — институциональная особенность Рима, где армии сформировали корпоративную идентичность и убеждение в своём праве выбирать и свергать императоров. Среди римских императоров, пришедших к власти путём военного одобрения или узурпации, 75,7% погибли насильственной смертью, тогда как среди наследников, назначенцев или соправителей этот показатель снижался до 51,7%.

Более того, 62,7% всех насильственных смертей римских императоров были вызваны военными конфликтами — восстаниями, гражданскими войнами или сражениями. В отличие от Рима, в имперском Китае за пять столетий лишь семь императоров пришли к власти через «военное восхождение», и все они были основателями династий, при этом ни один из них не погиб от военных причин.

Государственные перевороты в Китае, как правило, принимали форму дворцовых заговоров, организованных регентами, семьями императорских наложниц или евнухами, которые использовали войска как инструменты интриг, а не как автономную политическую силу. Автор признаёт ограничения исследования, подчёркивая, что строгая причинно-следственная связь не может быть установлена из-за отсутствия экзогенных изменений в военной политике.

Он также предупреждает о возможном влиянии неучтённых факторов и призывает к дальнейшему уточнению категорий смертей. Тем не менее главный вывод остаётся устойчивым: разница в уровне насильственной смертности настолько велика, что вряд ли может быть объяснена случайностью.