Археологи разработали новый метод датирования углей из археологических памятников

Среди множества найденных в пещере костей змей особенно выделяются остатки двух видов колубрид (ужеобразных змей) — Палласова, или сарматского, полоза и каспийского, или желтобрюхого, полоза. Большой интерес вызвали хвостовые позвонки змей.

У желтобрюхих полозов они срослись. Это явление известно: у гремучих змей из таких сросшихся позвонков формируются «погремушки», которыми они отпугивают агрессоров.

У полозов это просто позвонки, но они могут помочь понять, как в процессе эволюции были сформированы орудия запугивания гремучих змей. Полозы, как и гремучие змеи, иногда вибрируют хвостом, но при этом не издают звуков.

Вопрос о том, как полозы оказались в пещере, пока остаётся открытым. Возможно, они охотились здесь на летучих мышей или сами были добычей гигантской короткомордой гиены, чьи окаменевшие экскременты содержали остатки змей.

Примечательно, что представители обоих видов полозов и сейчас обитают в Крыму. Старший научный сотрудник лаборатории палеогерпетологии Института палеонтологии Елена Сыромятникова пояснила «МК», что сохранение видов пресмыкающихся на протяжении миллионов лет — довольно распространённое явление.

Змеи эволюционируют медленно, поэтому обнаружение останков в том же месте, где и сегодня обитают такие же рептилии, не удивительно. Однако делать вывод о том, что найденные кости принадлежали прямым предкам современных обитателей полуострова, было бы поспешным.

Для этого нужны дополнительные находки. Учёные предполагают, что в раннем плейстоцене полозы могли перекочевать на полуостров, спасаясь от надвигающихся ледников.

То есть здесь был их рефугиум — убежище, в котором животные переживали похолодание. После «зимовки» потомки найденных в Таврии полозов могли двинуться, например, на север, вслед за отступающим ледником, и уже их «прапраправнуки», вернувшись на полуостров, сформировали современные популяции млекопитающих.

Но нельзя исключать и того, что палеонтологи обнаружили останки старожилов полуострова, потомки которых никогда не покидали полюбившихся им мест.

У небольшой подгруппы участников, прошедших МРТ, были выявлены изменения в коммуникации между мозговыми сетями, а уровень белка BDNF показал пограничное повышение. Томат является основным источником ликопина — каротиноида, который нейтрализует нестабильные молекулы кислорода, преодолевает гематоэнцефалический барьер и, как предполагается, уменьшает воспаление мозга и окислительный стресс.

Исследование 2018 года на мышах показало, что ликопин предотвращает вызванную воспалением потерю памяти. Также считается, что он поддерживает нейропластичность через BDNF (белок-нейротрофи).

Рикардо Лопес-Солис провёл рандомизированное испытание с перекрёстным дизайном для здоровых взрослых 40–55 лет. Участники проходили две трёхмесячные фазы, разделённые месячным перерывом.

В томатной фазе они ежедневно употребляли пасту из томатов и соли — 0,5 граммов на килограмм веса, в среднем 35 граммов (две столовые ложки). В контрольной фазе ограничивали употребление томатов, арбуза, папайи, розового грейпфрута и гуавы.

Когнитивное тестирование показало, что томатная паста улучшила избирательное внимание и один аспект ассоциативной памяти: концентрация выросла на 7,2 балла, скорость обработки — на 8,3 балла относительно контроля (около 4 процентов от исходных показателей). Авторы называют эффекты умеренными.

В подгруппе из 14 человек томатная диета была связана со снижением коммуникации внутри сети, помогающей направлять внимание, и слуховой сети. Авторы предполагают, что снижение межсетевого «шума» может отражать большую нейронную эффективность.

Томаты содержат и другие полезные вещества, например, витамин C, бета-каротин и полифенолы, которые могли действовать совместно. Выборка была небольшой, поэтому будущим исследованиям потребуется проверить более крупные и разнообразные группы.

Результаты исследования опубликованы в журнале Journal of Clinical Investigation (JCI). Ранее было известно, что препарат снижает вероятность инфаркта и инсульта, но механизм этого действия был не до конца понятен.

В ходе экспериментов учёные обнаружили, что сотаглифлозин подавляет чрезмерную активность тромбоцитов — клеток крови, которые при склеивании образуют тромбы. Такие сгустки могут перекрывать кровоток к сердцу или мозгу.

В лабораторных условиях сотаглифлозин уменьшал активность тромбоцитов в образцах крови здоровых людей и пациентов с диабетом второго типа. При этом другой препарат от диабета — эмпаглифлозин — практически не оказывал такого действия.

В опытах на мышах сотаглифлозин сокращал образование тромбов примерно на 60 процентов, тогда как эмпаглифлозин — лишь на 5–10 процентов. Исследователи установили, что эффект частично связан с блокировкой белка SGLT1, который участвует в переносе глюкозы.

Результаты исследования опубликованы в журнале Sleep Health (SH). Специалисты изучили данные 4340 взрослых участников исследования Sleep Heart Health Study.

Они оценивали шесть характеристик сна и их связь с общей смертностью. Отдельно изучили риск смерти от сердечно-сосудистых заболеваний у 3790 человек.

Исследователи выделили 64 возможных сочетания здоровых и неблагоприятных характеристик сна. Это позволило выяснить, какие особенности ночного отдыха сильнее всего связаны с продолжительностью жизни.

Выяснилось, что наиболее важными факторами были непрерывность сна и его время. Люди со стабильным режимом и менее прерывистым сном имели более низкий риск смерти от любых причин.

При этом время сна оказалось наиболее устойчиво связано с риском смерти от сердечно-сосудистых заболеваний. Участники, у которых наблюдалось несколько неблагоприятных характеристик сна, имели наиболее высокий прогнозируемый риск смерти в течение десяти лет.

Дополнительный анализ показал, что негативные особенности сна действовали независимо друг от друга, а их влияние накапливалось. Авторы считают, что для поддержания здоровья важно учитывать качество сна в целом, а не ориентироваться исключительно на количество часов.