Теневой рынок косметологии в России.

По её словам, основной объём нелегальных инъекций приходится на гели-филлеры для создания объёма, биоревитализанты, используемые для повышения эластичности кожи, а также лекарственные препараты из категории ботулотоксинов и анестетиков. Эксперт подчеркнула, что профессия косметолога получила официальный статус лишь в 2009 году, а в 1990-х годах не регулировалась.

В результате даже после того, как использование инъекционных препаратов и медицинских изделий было ограничено лицензированными медицинскими учреждениями, устоявшаяся практика оказания услуг в нелицензированных местах привела к распространению контрафакта и подделок. «Сам по себе серый рынок медизделий и лекарств в первую очередь ориентирован на косметологов, а не на конечного потребителя, — пояснила Гончарова.

— Когда мы говорим о косметологии, то покупателями медицинских изделий и лекарственных препаратов являются клиники, салоны либо врачи, то есть это не обычные граждане. Гражданин сталкивается с этой проблемой в рамках услуги, которую проводит косметолог».

Эксперт аналитической компании RNC Pharma Николай Беспалов рассказал «Ленте.ру», что серый рынок лекарств в России в целом невелик и может достигать максимум трёх-четырёх процентов.

В пример он привёл один из самых популярных в нелегальном поле препаратов — «Оземпик», изначально разработанный для лечения диабета, но ставший востребованным в качестве средства для похудения. При общем объёме розничных препаратов российского дженерика в 1,74 миллиона упаковок в год на это лекарство, согласно опросам, приходится около 50–70 тысяч упаковок.

Кандидат химических наук Алексей Панов в разговоре с «Лентой.ру» посоветовал при покупке лекарств в первую очередь обращать внимание на их упаковку, которая должна быть цельной, а также, помимо названия препарата, содержать информацию об активном веществе и его дозировке, серийный номер, штрих-код, срок годности и условия хранения.

Он призвал не приобретать такую продукцию у частных лиц и через сомнительные интернет-магазины.

Инициатива AB-1709, поддерживаемая представителями обеих партий, на прошлой неделе получила одобрение в комитете и теперь близка к финальному голосованию, как сообщает The New York Post. Автор законопроекта, депутат Джош Лоуэнталь, охарактеризовал социальные сети как «развивающийся кризис общественного здравоохранения».

Он утверждает, что компании намеренно внедряют функции, вызывающие зависимость, такие как бесконечная прокрутка, автовоспроизведение и постоянные уведомления, чтобы удерживать детей у экранов. Противники закона, среди которых есть защитники приватности и технологические группы, считают план неконституционным.

Джейми Хафф, директор Ассоциации гражданского правосудия Калифорнии, заявил, что запрет заменяет родительский контроль жёстким государственным регулированием. В то же время Джим Стейер, генеральный директор Common Sense Media, возразил, что закон направлен не против детей, а против хищнического дизайна продуктов.

Он подчеркнул: «Ни один родитель не может конкурировать с армиями инженеров, которые дорабатывают приложения». Если закон будет принят, компании будут обязаны проверять возраст пользователей и удалять аккаунты детей младше 16 лет, в противном случае им грозят штрафы.

Губернатор Гэвин Ньюсом уже выразил свою поддержку инициативе. Аналогичные запреты ранее ввели в штате Флорида и Австралии, где социальные сети удалили 4,7 миллиона аккаунтов.

Ранее во Франции также рассматривалась возможность запретить детям младше 15 лет пользоваться социальными сетями и мобильными телефонами в средних школах. Правительство под руководством президента Эммануэля Макрона должно было представить проект закона о правовых проверках в начале января.

В своём новогоднем обращении лидер Франции не стал подробно говорить об этой законодательной инициативе, но подчеркнул необходимость защиты детей и подростков от социальных сетей и экранов. Макрон неоднократно заявлял, что социальные медиа способствуют насилию среди молодёжи, давая понять, что Франция последует примеру Австралии, где впервые в мире начал действовать запрет на соцсети для детей младше 16 лет.

По данным опроса сервиса SuperJob, который есть у RT, впервые с 2015 года одинаковое количество респондентов согласны и не согласны с таким решением. Специалисты отмечают, что 33% опрошенных полностью готовы к такому шагу, если возникнет необходимость, ещё 17% — скорее готовы.

В общей сложности 50% мужчин не исключают для себя возможности уйти в декретный отпуск. При этом число категорических противников такого решения уменьшилось до 29% (в прошлом году их было 34%).

Доля тех, кто скорее не согласился бы, также снизилась — с 23% до 21%. Опрос работодателей показал, что за последний год в каждой шестой компании (17%) были случаи, когда мужчины уходили в отпуск по уходу за ребёнком.

В исследовании участвовали 1,6 тысячи трудоустроенных женатых мужчин, планирующих завести детей, а также представители тысячи работодателей. Ранее в России были изменены правила подсчёта стажа для начисления пенсии, и теперь в него включён отпуск по уходу за ребёнком.

«Пока нам ничего нового никто не предложил. Возможно, через некоторое время, так всё бурно развивается, может, лет через 10», — отметил Музаев.

Он также подчеркнул, что существующая модель выпускного экзамена, несмотря на свои недостатки, гарантирует честность и равные шансы для выпускников из различных регионов страны. Ранее Анзор Музаев высказывался об идеальной версии ЕГЭ.

В то же время в Госдуме были предложены новые правила сдачи ЕГЭ, направленные на снижение стрессовой нагрузки на выпускников.

Она отметила, что запретительные меры не могут быть единственным решением проблемы. По её словам, около 33 процентов педагогов увольняются в первые два года работы из-за психологического давления.

Епифанова подчеркнула, что важно предоставить школьникам легальный способ выразить иронию и обратную связь. Там, где возникает диалог, исчезает потребность в анонимных обсуждениях и оскорбительных публикациях в сети, — пояснила она.

Ранее Вячеслав Володин, спикер Госдумы, заявил, что в интернете распространяются видео, в которых содержатся оскорбительные высказывания в адрес учителей.