Клетчатка как профилактика воспалений кишечника

До недавнего времени учёные знали о морском комаре Thalassosmittia marina только по одному экземпляру, найденному в начале прошлого века на западе Канады, в прибрежной зоне Британской Колумбии. Thalassosmittia marina — это мелкие коричневые насекомые длиной 2–2,3 миллиметра.

Они относятся к комарам-звонцам (хирономидам), которые не кусают млекопитающих, а только «звенят» или жужжат. Их личинки развиваются в солёных морских водах и приливных зонах, питаясь в основном диатомовыми микроводорослями.

Взрослые особи живут очень мало (иногда несколько часов) и не питаются из-за недоразвитого ротового аппарата. У Thalassosmittia marina есть отличия в строении.

У самцов на гоностилусе нет крупной концевой щетинки, её заменяет широкая лопасть с микроскопическими волосками. Нижние вольселлы слабо развиты и имеют вид округлых подушечек с короткими щетинками.

Также у самцов отсутствует пышная антенная щёточка — орган слуха, который помогает насекомым слышать и находить друг друга. Найденные у берегов Камчатки особи оказались представителями того же вида, что был найден в 1928 году в Канаде.

Однако после тщательного исследования и ДНК-анализа дальневосточные учёные пришли к выводу, что российские Thalassosmittia marina немного крупнее канадских. Длина тела канадских составляет 2–2,3 миллиметра, а российских — 2,3–2,6 миллиметра.

Крылья российских морских комаров также длиннее (2,32–2,52 мм против 1,5–1,91 мм), а у их антенн энтомологи насчитали по 12–13 «члеников», в то время как у канадских комаров антенны состоят максимум из 12 «члеников». По словам энтомолога, кандидата биологических наук Александра Семенченко, российские учёные впервые за 98 лет провели детальное переописание вида с использованием современных методик, включая ДНК-баркодирование.

Они доказали, что Thalassosmittia marina распространён по обе стороны Тихого океана, а российская разновидность немного отличается от канадской.

Он повторно проанализировал 89 ключевых геологических событий за последние 260 миллионов лет, используя обновлённые данные и современные методы статистики. Учёный уверен, что накопленные данные нельзя игнорировать и за кажущимся хаосом может стоять нечто более глобальное и системное.

Вопрос о том, что управляет этим циклом, остаётся открытым. Майкл Рампино выдвигает несколько гипотез.

По его словам, ритм может зарождаться в глубинах Земли, где конвекция мантии или периодические всплески мантийных плюмов влияют на тектонику плит и вулканизм. Эти глубокие возмущения, достигнув поверхности, запускают каскад изменений в океанах, климате и биосфере.

Кроме того, дело может быть в астрономических факторах, таких как колебания Солнечной системы относительно плоскости галактики. Они совпадают со временем катастроф, и тогда гравитационное возмущение облака Оорта могло бы периодически направлять на Землю поток комет и астероидов.

Ещё одной возможной причиной массовой гибели живого на нашей планете может быть тёмная материя. Если она сконцентрирована вблизи галактической плоскости, она могла бы создавать дополнительное внутреннее тепло, потенциально влияя на геологическую активность.

Исследование также рассматривает крупные ударные кратеры, которые, хотя и не были включены в основной статистический анализ, по времени своего образования тоже ложатся в этот 27,5-миллионный ритм. Рампино считает, что это заслуживает внимания, но не утверждает, что столкновения станут причиной всего цикла.

Он предполагает, что все эти явления могут быть взаимосвязанными проявлениями одних и тех же долгосрочных процессов. Если эта закономерность подтвердится в будущих исследованиях, это может означать, что величайшие геологические потрясения Земли — это не изолированные катастрофы, а повторяющиеся отголоски глобальных механизмов, которые формировали планету на протяжении сотен миллионов лет.

Это открытие может привести к концептуальному прорыву, который признает глобальную взаимосвязь событий и периодический характер геологической летописи. Рампино подчёркивает: «Это может быть первыми шагами к важному концептуальному прорыву, который наконец-то поставит нашу планету в её истинное космическое положение, связав её историю с ритмами Вселенной».

Насекомые воспринимали красное освещение как более тёмное и привлекательное, поэтому большинство особей выбирали его. Когда учёные поменяли освещение местами, превратив обжитое убежище в зелёное, а ранее неприглядное — в красное, одиночные тараканы немедленно перебирались в новое тёмное место.

Однако если в группе собиралось достаточно много особей, они упрямо оставались в старом убежище, хотя оно теперь казалось менее комфортным. Мариано Кальво Мартин пояснил, что эта «память» сохранялась в социальной структуре, а не в нейронах отдельных особей.

Авторы работы полагают, что подобная динамика характерна для многих животных, собирающихся в группы, будь то косяки рыб, птичьи стаи или колонии муравьёв. Исследователи считают, что коллективная память возникает не из запоминания, а из взаимодействия.

Это открытие меняет наше понимание того, как группы ориентируются в мире. Даже у самых примитивных насекомых есть своя социальная сеть, которая позволяет им действовать как единый умный организм, несмотря на отсутствие у каждого отдельного мозга сложных когнитивных способностей.

Лингвист-историк Клэр Бауэрн отмечает, что ранее не было прямых доказательств древнего языкового богатства. Поэтому команда исследователей решила восполнить этот пробел с помощью моделирования, учитывающего размеры популяций кочевых групп и предположение о том, что каждая этнолингвистическая община говорит на отдельном языке.

Модель содержит упрощения, например, игнорирует региональные различия во времени перехода к сельскому хозяйству и массовые миграции. Однако все расчёты показали рост разнообразия на протяжении большей части голоцена, пик около двух тысяч лет назад и затем стремительное снижение, что совпадает с экспансией ранних государств.

По словам Бауэрн, это согласуется с отрывочными историческими данными о том, как крупные империи заменяли местные языки более региональными. Эволюционный антрополог Дамиан Блази обращает внимание на то, что массовая утрата языков ставит под сомнение наши представления о «естественных» или «универсальных» чертах языка.

Он поясняет, что если большинство современных языков ставят подлежащее в начало предложения, это может быть не следствием врождённых предпочтений человека, а просто результатом того, какие языки выжили в историческом узком горлышке. Блази подчёркивает, что ссылки на «естественность» на основе современных данных могут вводить в заблуждение, и призывает к осторожности в отношении того, что считается «нормальным» в языке.

Исследователи также напоминают, что процесс исчезновения языков ещё не завершён. По данным более ранней работы 2022 года, без активного вмешательства темпы утраты могут утроиться в течение 40 лет, и к концу столетия могут исчезнуть более 1500 языков.

Лингвисты заключают, что сегодня у нас есть инструменты поддержки, которых не было тысячи лет назад, и хотя мы не сможем воссоздать утраченное, мы можем сохранить то, что осталось, и понять, что каждый современный язык — это окно в богатейшее прошлое.