Исследователи изучили атмосферные выпадения пыли в Сибири

Учёные изучали особенности почвенного покрова, пожаров и техногенных выбросов по элементам пыли. Также их интересовало, как на атмосферных выпадениях в Сибири отразились 468 ядерных взрывов, произведённых на Семипалатинском полигоне в 1951–1963 годах.

Вера Страховенко, доктор геолого-минералогических наук и ведущий научный сотрудник ИГМ СО РАН, рассказала об исследовании в издании «Наука в Сибири». Она отметила, что учёные изучили чердачную пыль в сельской местности.

Они отбирали особые чердаки: не разрушенные, слабопроветриваемые и редко посещаемые, где обнаруживались пятисантиметровые слои пыли. Было отобрано 48 проб пыли в 44 точках отбора.

Пыль на разных чердаках отличалась временем залегания, что позволило получить атмосферные выпадения четырёх видов: «доатомного» периода (1914–1940-х годов), «атомного» (1945–1962 года), с 1970-го по 1980 годы и после 1980 года. Каждый вид пыли подвергался анализу с помощью атомной абсорбции и нейтронно-активационного анализа, при котором определяется концентрация элементов.

Результаты сравнивались с данными обследования городской пыли и научных лабораторий новосибирского Академгородка. Были выделены группы элементов, которые свойственны всем районам.

Однако в целом пыль, собранная в сельской местности, оказалась более чистой, чем городская. В Новосибирской области фиксировали повышенные содержания кадмия, свинца, меди, цинка, марганца, хрома, никеля, кобальта, стронция, сурьмы и кальция.

В Алтайском крае список элементов расширялся за счёт горнодобывающих производств. Изучив радиоактивные элементы, связанные с ядерными испытаниями, учёные определили, что цезий-137 выпадал в Сибири как в период взрывов в Семипалатинске, так и в течение десятков лет после их окончания, поднимаясь в воздух с отравленных почв.

Также частицы радиоактивных элементов после аварии на Фукусиме переместились из более дальнего региона — Японии.

К такому выводу пришли учёные из Китая и США. Их статья опубликована в журнале Cell Metabolism (CM).

В экспериментах на мышах учёные обнаружили, что семаглутид уменьшает разрушение хряща, образование костных разрастаний и воспаление в суставной оболочке. Защитный эффект не объяснялся только снижением массы тела.

В контрольной группе животных, которые получали такое же количество пищи и теряли сопоставимый вес, защиты суставов не было. Это позволило предположить, что существует механизм, не связанный напрямую с уменьшением нагрузки на коленный сустав.

Анализ тканей показал, что препарат влияет на метаболизм хондроцитов — клеток, отвечающих за синтез и поддержание хряща. Под действием семаглутида они переключались с гликолиза на окислительное фосфорилирование, что увеличивало выработку АТФ и повышало устойчивость клеток к повреждению.

Чтобы проверить, сохраняется ли эффект у людей, авторы провели небольшое рандомизированное исследование с участием 20 пациентов 50–75 лет с ожирением и остеоартритом. Через 24 недели в группе, получавшей семаглутид в дополнение к стандартной терапии гиалуроновой кислотой, отмечались более низкие показатели боли, улучшение функции колена и признаки утолщения хряща по данным МРТ.

Исследователи подчёркивают, что полученные данные требуют подтверждения в более масштабных клинических испытаниях. Однако работа усиливает представление о том, что препараты класса агонистов GLP-1 могут оказывать метаболическое воздействие непосредственно на ткани сустава.

Это состояние характеризуется нарушениями обмена сахара и жиров, повышением артериального давления и увеличением окружности талии. В исследовании, опубликованном в журнале Frontiers in Nutrition, приняли участие 15 959 жителей Северо-Западного Китая в возрасте от 35 до 74 лет.

Участников исследования спрашивали об их образе жизни и режиме питания, а также проводили лабораторные анализы. Результаты показали, что у людей, которые пропускали завтрак четыре раза в неделю и чаще, вероятность наличия метаболического синдрома была примерно на 25 процентов выше по сравнению с теми, кто завтракал регулярно.

Эта связь была особенно заметна у мужчин и у людей с избыточной массой тела. Кроме того, частый отказ от утреннего приёма пищи был связан с отдельными компонентами синдрома: повышенным уровнем сахара натощак, гипертонией и сниженным уровнем «хорошего» холестерина.

Связь сохранялась даже после учёта возраста, пола и других факторов образа жизни. Авторы исследования подчёркивают, что их работа носит наблюдательный характер и не доказывает прямую причинно-следственную связь.

Однако полученные данные указывают на то, что регулярный завтрак может быть простым фактором, который связан с более благоприятным метаболическим профилем и потенциально меньшим риском развития диабета и сердечно-сосудистых заболеваний.

Результаты исследования опубликованы в журнале JAMA Oncology. Состояние, о котором идёт речь, называется HSIL — это выраженные изменения клеток шейки матки, которые могут со временем привести к раку.

Чаще всего они связаны с вирусом папилломы человека (ВПЧ). Исследователи сравнили почти 30 тысяч девушек и женщин 15–24 лет с таким диагнозом с более чем 149 тысячами их ровесниц без подобных изменений.

Выяснилось, что у женщин с HSIL риск сердечно-сосудистых заболеваний был примерно на 20 процентов выше. В частности, риск инфаркта оказался выше на 58 процентов, а риск инсульта — примерно на 42 процента.

Кроме того, в этой группе чаще отмечались гипертония, сердечная недостаточность и нарушения ритма сердца. Риск смерти от сердечных причин также был выше.

Авторы исследования подчёркивают, что их работа не доказывает прямую причинно-следственную связь. Однако они отмечают, что сердечно-сосудистые болезни и онкологические процессы имеют общие факторы риска — например, воспаление, курение и избыточный вес.

Учёные считают, что молодым женщинам с историей HSIL стоит уделять больше внимания контролю факторов сердечного риска и регулярным медицинским обследованиям.

Учёные, опубликовавшие исследование в журнале Food and Function (F&F), выяснили, что биоактивные компоненты шафрана могут влиять на системы мозга, которые отвечают за регуляцию настроения. В эксперименте на мышах исследователи изучили два ключевых соединения шафрана — кроцины и сафранал.

Оба вещества уменьшали проявления депрессивно-подобного поведения, но действовали через разные нейробиологические механизмы. Кроцины влияли на дофаминовую систему, изменяя уровень дофамина и активность связанных с ним рецепторов в префронтальной коре и стриатуме.

Сафранал воздействовал на кинурениновый путь — метаболическую систему, которая связана с воспалением и образованием потенциально нейротоксичных метаболитов. Это воздействие смещало баланс в сторону нейропротекции.

Кроме того, исследователи впервые доказали, что после перорального приёма сафранал обнаруживается не только в крови, но и в ткани мозга. Это указывает на его способность преодолевать биологические барьеры и потенциально влиять на нейрональные процессы.

Авторы подчёркивают, что результаты получены на животных моделях, и говорить о клиническом применении пока рано. Однако работа уточняет механизмы действия компонентов шафрана и усиливает интерес к ним как к возможным функциональным агентам в поддержке при нарушениях настроения.

Ранее стало известно, что экстракт шафрана полезен для поддержки памяти и снижения тревожности.